Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Глава 17

Аня

План, по которому мне предстоит бежать, прописан на том самом свертке, который оставила мне Надира.

Он написан английскими словами, и я с легкостью могу его прочитать. Текст писал кто-то грамотный, возможно сама главная жена, которая, как я поняла, в совершенстве им владеет.

Червяк сомнения до сих пор скребется во мне.

Надира не дает мне никаких гарантий. Более того, еще вчера эта женщина была моим врагом. А теперь вдруг решила помогать.

Но все же пусть и призрачная, но свобода, кажется мне единственно правильным выбором. Ведь жить в гареме шейха я просто не смогу. Это чужая для меня среда, это место, где я всегда буду напугана и угнетена. А нужна ли мне такая жизнь?

Я прошу Аву проводить меня в сад. Набираю цветов, которые должна выставить в вазу.

Служанка всюду ходит со мной, говорит, что не хочет, чтобы я заблудилась. А когда освоюсь здесь, то уже смогу гулять одна или с другими девушками из гарема.

Вот только я не планирую тут оставаться. С заходом солнца меня увезут.

Но интерес почему-то все равно подначивает меня, и я спрашиваю:

— Сколько жен у вашего Правителя?

— Две, госпожа.

— А как же остальные женщины, которых я видела в зале, когда казнили господина Ахмада?

— Это наложницы, госпожа.

— Сколько их?

Ава пожимает плечами.

Не знаю, почему этот разговор отдается болезненным уколом во мне.

Сегодня ночью мне приснился шейх, и во сне я с удовольствием хотела отдаться ему. Но как и любая нормальная женщина, я хотела бы быть единственной.

Наверное, именно поэтому мысли о многочисленных женщинах Амина вызывают во мне жгучее отторжение.

Хотя теперь все равно. Розы в вазе, и пути назад не будет.

Ночью я уеду из этого дворца навсегда.

План Надиры оказался несложным.

Она предупредила, что под кроватью я могу найти простое платье служанки. Практически никто во дворце не знает меня в лицо, потому проблем возникнуть не должно.

А еще Надира нарисовала схему моего движения по дворцу, чтобы я могла быстро попасть в служебные коридоры, где находится кухня, прачечная, кладовая и другие помещения, необходимые для обслуживания жителей дворца и стражников.

Ночью эти коридоры плохо освещены и почти не патрулируются охранниками. Там дежурят лишь несколько надсмотрщиков низкого ранга, с которыми Надира обещала договориться. Эти мужчины выпустят меня без проблем. А если не получится, но их просто не будет, первая обеспечит охранников работой в другом месте.

Самое последнее, что указывалось в свитке: «Ни о чем не волнуйся. Просто делай, что говорю».

Когда я уже надела платье служанки, вдруг становится не по себе. Вспоминаю, как Амин казнил господина Ахмада. А что сделает со мной, если побег раскроется?

Но я стараюсь гнать от себя дурные мысли, особенно когда ищу нужный мне коридор, а затем плутаю там в полумраке.

Надира не соврала, в технических помещениях, действительно темновато и некрасиво. Будто из роскоши основного дворца сразу же попадаешь в другой мир.

Стражников на месте не оказывается, и я легко выскальзываю на улицу в то месте, где обычно разгружают продукты.

Дальше иду, почти бегу, по широкой, местами разбитой дорожке. Свобода уже маячит где-то впереди, я ее чувствую!

Именно это придает сил.

У меня есть ключик от маленькой калитки, которую используют, по словам моей спасительницы, для вывоза мусора.

Прячусь в тени благоухающих цветов, пока жду, когда патруль, шарящий по этим местам, отойдет немного дальше. А после со всех ног бросаюсь к калитке, молясь высшим силам, чтобы помогли.

За калиткой меня уже ждет повозка, нагруженная тюками с шерстью.

Рядом стоят два пузатых и не очень приятных на вид араба. Заметив меня, они сразу оживляются и жестами показывают мне полезать в повозку, поторапливая мне при этом на арабском.

Я уже знаю, что нужно делать. Мужчины везут тюки с шерстью, и мне предстоит спрятаться среди них, чтобы меня смогли вывезти за пределы города.

Надира написала, в нескольких километрах от столицы есть небольшой городок, где мне и предстоит сесть на корабль, название которого жена шейха тоже написала.

Вот только когда повозка останавливается, и я, вспотевшая и уставшая могу выбраться из нее, понимаю, что привезли меня совсем не в порт.

Глава 18

Амин

— Прости, Повелитель, прости это ничтожное создание за вторжение! — голос мужчины срывается, звучит прерывисто и полон отчаяния.

Он задыхается так, словно пробежал без подготовки многокилометровый марафон.

— Клянусь жизнью моих детей, я не посмел бы иначе! Только что пришла весть с восточной границы! Это не может ждать!

Он падает мне в ноги, бьется лбом о пол.

Я медленно, очень медленно, перевожу взгляд с Ани, которая мне так и не станцевала, на этого жалкого червя, нарушившего мой ритуал. Забравшего мой первый танец.

Пальцы сжимают ручки кресла с такой силой, что костяшки белеют.

Прошу, чтобы девушку увели. Взглядом провожаю ее хрупкое тело, что все еще скрыто от меня под легкой тканью платья.

— Если твоя весть стоит меньше, чем мое раздражение, твоя голова покатится с плеч до заката солнца.

Я не шучу. Никому не позволено вот так врываться ко мне. Никому не позволено отвлекать меня.

Посыльный замирает, сжавшись в комок, но все же начинает свой лепет. О волнениях на востоке. О том, что шайка неблагодарных шакалов, которую я когда-то стер в пыль, осмелилась поднять голову.

Они попытались захватить мой дворец в Эль-Висан. Убили нескольких стражников. Но дворец не пал. Я слишком озабочен вопросами защиты, удивительно, что мятежники это не предусмотрели.

Слушая посыльного, я не чувствую страха. Хотя должен. Вот только это чувство давно стерто из моей эмоциональной палитры, еще в те дни, когда я… хотя это не имеет никакого значения. Важно лишь то, что я имею сейчас. То, чем я владею сейчас.

А страх… страх — это удел слабых. И я знаю, что сутулая собака, решившая пойти войной против Правителя, где-то в глубине своей черной души, трясется от неконтролируемого страха, страха, ощутить на себе мой праведный гнев.

Во мне же лишь вспыхивает холодное пламя гнева.

Но рано или поздно, этот гнойник должен был разорваться. Я всегда это знал. Старая кровь никогда не забывает унижений. Что ж. Я дал им слишком долго тлеть. Пора прижечь кровоточащую рану каленым железом.

Гонца милую. Его весть действительно не терпела отлагательств.

Отдаю приказы. Собрать группу из лучших моих людей…

Мятеж нужно подавить быстро и жестоко,