Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Жена Амина никогда не хотела мне помочь. Она лишь жаждала избавиться от меня, как от соперницы. И никогда этого не скрывала… И этот способ… он был куда страшнее и безжалостнее, чем если бы она отравила меня во дворце, как обещала с самого начала.

Меня вновь грубо хватают под руки и с силой запихивают в ржавый джип.

Сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из груди.

У одного из мужчин я вижу автомат. Настоящий. Черный и пугающий.

Потом осматриваюсь, чтобы понять, что оружие здесь практически у каждого.

От этого зрелища подкашиваются ноги, и в глазах темнеет. Везет, что я уже сижу на потрепанном кожаном диване.

Страх, острый и животный, сжимает горло, не давая дышать.

Остальные тоже грузятся по машинам, и мы долго и утомительно едем по пустыне, подпрыгивая на ухабах.

Я сижу, сжавшись в комок, и не могу думать ни о чем, кроме собственной глупости. Я виню себя. Отца. Виню Амина. Виню эту проклятую страну.

Слезы катятся по моим щекам, оставляя грязные дорожки на запыленной коже.

Оказывается, во дворце у шейха было не так уж и плохо… Все познается в сравнении. Такая вот печальная штука…

Наконец, мы останавливаемся у нескольких замызганных палаток, едва заметных на фоне дюн.

Меня вновь вытаскивают, снова не церемонясь, будто хотя нарочно нанести как можно больше увечий.

Дергают сильно, и я падаю на колени.

Песок опять обжигает кожу сквозь тонкую ткань платья. Мужчины о чем-то спорят, их голоса громкие и злые. Я не понимаю ни слова, и эта неизвестность душит сильнее любых пут.

Что они со мной сделают?

Продадут?

Убьют?

Изнасилуют?

Меня тащат в одну из палаток.

Запах пота, овечьей шерсти и чего-то кислого бьет в нос.

И тут во мне просыпается инстинкт самосохранения.

Нет! Я не могу просто позволить это с собой сделать!

С криком, в котором смешиваются все мои страхи и ярость, я пытаюсь вырваться, бьюсь, царапаюсь и кусаюсь. За последние дни мне не привыкать это делать.

Вот только на этот раз ответ не заставляет себя ждать. Чья-то тяжелая ладонь со всей силы бьет меня по лицу.

Удар оглушает.

Мир плывет перед глазами, а в ушах звенит. Я вновь падаю на колени, утопаю в зыбучем песку руками. Теряю всякое желание к сопротивлению.

И тогда подходит она…

Низкая, худая, точно скелет, женщина с лицом, испещренным морщинами, и глазами, пустыми и серыми.

Успеваю заметить, как в ее сморщенной руке блестят ножницы.

Она подходит ко мне сзади, хватает мои волосы и… с хрустом отрезает прядь.

От охватившего вдруг ужаса я зажмуриваюсь. Внутри будто рвется невидимая нить.

Это что, ритуал какой-то?

Меня отдали на растерзание безумным фанатикам? Слышала, такие любят приносить девственниц в жертву.

И когда меня заталкивают в одну из вонючих палаток, я не могу думать ни о чем другом, как о приближении собственной кончины.

А еще ощущаю жажду.

Она становится все нестерпимее. Губы абсолютно сухие, потрескавшиеся. Язык буквально прирос к небу.

Не знаю, сколько времени проходит. Оно теряет всякий смысл. А я так и сижу на полу в палатке, обхватив колени руками, и просто жду. Жду своего конца.

Ко мне никто не приходит. И в моменте это радует, если честно.

Успеваю осмыслить всю свою жизнь.

И вот, спустя несколько часов, снаружи доносится нарастающий рев моторов. Автомобиль приближается издалека И ни один, а несколько.

Слышу, как за стенками палатки образуется суета. Крики, лай собак.

Палатку резко распахивают. Меня больно хватают за оставшиеся волосы и с силой тащат наружу.

Значит, продадут…

Яркое солнце бьет в глаза. После темноты палатки я почти ничего не вижу.

Меня в очередной раз бросают на жгучий песок. И он снова жжет мою тонкую кожу.

Пытаюсь поднять руку, чтобы прикрыть лицо от солнца, и только теперь сквозь слепящий свет начинаю различать очертания.

Целый караван некогда блестящих дорогих джипов, полностью покрытых рыжей песчаной пылью.

Мужчины, быстро выскакивают из них. И они тоже вооружены.

Амина узнаю сразу же. Он существенно выделяется среди всех.

Мое сердце останавливается.

Наши взгляды на секунду встречаются.

В глазах шейха не вижу ничего. Ни гнева, ни радости. Лишь лед. Темный, словно черная гладь глубокой заледенелой реки.

И тут раздается первый выстрел. Неожиданный. Резкий.

Слышатся крики. Поднявшийся грохот от очередей автоматов оглушает.

Все происходит так внезапно, и будто идет не по плану, потому что про меня тут же забывают.

Кто-то бежит. Кто-то падает.

Меня больше не держат.

Молясь высшим силам, я сначала отползаю к палатке, затем прячу за нее. Каждую тянущуюся секунду я жду, что меня тоже заденет. И это так страшно — погибнуть под пулями.

Но инстинкт самосохранения пульсирует у меня внутри. Поднимаюсь с четверенек и… бегу. Просто бегу. Прочь от выстрелов. Прочь от людей. Вглубь пустыни.

Песок все сильнее обжигает босые ноги. Он так и норовит засосать, споткнуть.

Я бегу, задыхаясь, каждый вдох отдается пожаром в легких.

Солнце так сильно печет в макушку, что кажется, мозг вот-вот закипит.

Я бегу до тех пор, пока в глазах не начинает темнеть, пока ноги не становятся ватными и больше не слушаются меня.

Выбиваюсь из сил.

Спотыкаюсь и падаю на колени.

Больше не могу.

Ни шагу.

Я закрываю глаза и мысленно готовлюсь к чему угодно. К смерти.

И в этот момент солнце над головой меркнет. Меня накрывает огромная, мощная тень.

Глава 20

Аня

Сознание возвращается ко мне медленно, будто нехотя.

Я словно продираюсь в свою реальность сквозь густой туман.

Первое, что чувствую — холод. Противный, пронизывающий холод, которого не должно быть в пустыне. И он так неприятно касается моей обожженной палящим пустынным солнцем кожи.

Я лежу. Именно лежу. На чем-то твердом и шершавом.

Что это? Песок?

Нет, кажется, камень.

Глаза открыть страшно, но я делаю это.

Вокруг темно. Очень. Лишь вдалеке мерцает узкая, вертикальная полоска слабого света, очерчивая какой-то проход.

Тогда я понимаю, что это пещера. Темная и будто бы влажная от прохлады.

Я пытаюсь осмотреться, как только могу в этой тьме. И понимаю, что ни одна здесь. Есть кто-то еще, и этот кто-то шевелится неподалеку.

Сердце замирает, а потом срывается в бешеную скачку.

Кто этот человек? И как я тут оказалась?

Последнее, что я помню, — это ослепительное солнце, от которого начинало тошнить, песок, жгущий ступни, и… тень. Огромную, нависшую надо мной тень.