Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Ужас, липкий и холодный, обволакивает меня с головой. Я не могу просто лежать и ждать своей участи.

Уверяю себя, что справиться с одним мне будет куда легче. Особенно, если использовать эффект неожиданности.

Дрожащими руками начинаю ощупывать пространство вокруг себя.

Но вокруг только лишь песчаная пыль. И меня медленно накрывает отчаянием, пока мой мизинец не задевает что-то крупное и, уверена, тяжелое, размером чуть больше моего кулака. Песчаный камень, шершавый и неровный.

Я сжимаю его в ладони, и он кажется мне единственной защитой в этом аду.

Я медленно, почти беззвучно поднимаюсь на ноги, прижимаясь спиной к холодной стене. Полоска света чуть ближе теперь. А между мной и ею — темный силуэт незнакомца.

Я делаю шаг. Потом еще один. Песок под ногами глушит мои движения.

Каждая клеточка моего тела кричит об опасности, но отступать некуда.

Я заношу руку с камнем, готовясь обрушить всю оставшуюся во мне силу на голову незнакомца…

Но в этот миг его рука молниеносно и жестко хватает меня за запястье. Машинально разжимаю пальцы, и камень, мое единственное оружие, с глухим стуком падает на песок.

— И что ты собиралась этим со мной сделать? — голос знакомый, низкий. Он говорит со мной на английском уверенно и властно.

Амин.

У меня не остается сомнений. Не надо даже видеть его, чтобы понять, что это он.

Во мне мгновенно вспыхивает гремучая смесь из чувств. Дикое, всепоглощающее облегчение, потому что это не те грязные бандиты, и, одновременно, где-то в груди рождается еще более острый страх.

Что шейх теперь со мной сделает? Я пыталась сбежать. Не пыталась — сбежала. Я чуть не ударила его камнем по голове.

Прежде, чем я успеваю что-то сказать или хотя бы вдохнуть, он с силой разворачивает меня и прижимает к стене пещеры.

Его тело, горячее и твердое, вдавливается в меня, окончательно лишая возможности дышать.

Я чувствую каждую мышцу его торса, напряжение его бедер. Холод стены пещеры за спиной и жар кожи Амина спереди. Я в ловушке.

Одной рукой он закидывает мое запястье вверх и крепко удерживает его над головой, другой сжимает мой подбородок, заставляя смотреть на него.

Даже в этой темноте я вижу зловещее мерцание его глаз. Понимаю, как Амин зол на меня.

— Ты… — его голос звучит шепотом, но этот шепот полон сдерживаемой ярости, — ты вогнала меня в бешенство, Аня. Ты посмела сбежать из моего дворца!

Амин наклоняется ближе, его губы почти касаются моих. Горячее дыхание обжигает кожу.

— Они тебя трогали? — вопрос оказывается неожиданным и резким. Но в нем вовсе не забота, нет, а первобытная ревность собственника. Ненависть к тому, кто посмел украсть любимую игрушку. — Отвечай! Эти грязные шакалы… их руки касались тебя?

— Н-нет… — выдавливаю я, пытаясь отвернуться, но его хватка на подбородке становится жестче.

Шейх хочет, чтобы я смотрела ему в глаза, чтобы видела, как он зол, чтобы могла ощутить на себе, каждой клеточкой, силу его раздражения.

Чтобы мне захотелось умолять о пощаде и, клянусь, сейчас я близка к этому.

— Ты говоришь мне правду, Аня? — Амин настаивает, чтобы я повторила.

Его бедро неожиданно вклинивается между моих ног и сильно давит туда, заставляя меня вздрогнуть и против воли издать сдавленный стон.

— Говори правду. Я узнаю, если ты солжешь.

— Нет! — кричу я, и это звучит как испуганный визг.

Слезы унижения и гнева застилают глаза.

Я понимаю, что хоть и спаслась от бандитов, для меня все кончено… теперь точно.

— Не трогали! Только… только отрезали волосы… — вспоминаю, стараясь говорить все правду.

Он замирает. Время останавливается.

Его рука отпускает мой подбородок, но вовсе не для того, чтобы исчезнуть совсем. Она медленно, почти невесомо, скользит вниз по шее, пробегает по ключице.

Я не могу даже описать то, что испытываю в этот момент.

Тело трясет от крупной дрожи.

Амир подхватывает прядь моих волос, как раз ту самую, от которой бандиты оттяпали приличный кусок.

— За это они уже заплатили, — слова Амира почему-то леденят мою кровь. От его уверенности, от силы его власти, по моей спине пробегает холодок.

Его ладонь ползет ниже, очерчивая изгибы моего тела. Пробегает по бедру, и Амир сильнее прижимается ко мне.

Теперь я чувствую его мощь еще отчетливее. Моя беспомощность в его руках становится особенно яркой. Я могу задохнуться только лишь оттого, что этот мужчина сейчас находится рядом.

Его лицо теперь скрыто от меня в тени, но я все равно ощущаю тяжесть его горящего взгляда.

— Ты принадлежишь мне, Аня. Твое тело. Твой страх. Твои блестящие волосы. Все. И я не позволю никому это отнять.

Еще одно движение, я чувствую его возбуждение, твердое и требовательное, как оно прижимается ко мне.

Во рту пересыхает, но уже не от жажды.

От страха?

Или от этого порочного, запретного возбуждения, что начинает разливаться по моему телу вопреки разуму?

— Ты сбежала от меня, Аня, — его шепот становится по-звериному тихим и опасным. — И за это придется ответить.

Глава 21

Аня

У меня внутри все сжимается от страха.

Беспокойство такое сильное, что меня начинает подташнивать.

Что Амин сделает со мной?

Я все еще помню, как шейх приказал отрубить пальцы господину Ахмаду. Вдруг меня ждет нечто подобное? Устроит показательную казнь для своего гарема, чтобы все девушки, в том числе Надира, знали, что бывает, если предать доверие Повелителя.

— Только не здесь, — добавляет Амин спустя вечность.

Самые страшные опасения мгновенно становятся осязаемо опасными.

Я начинаю думать, что лучше бы он использовал меня прямо здесь. Заставил танцевать голой, приказал встать на колени. Лишил девственности… Разве это больная плата за жизнь?

Понимаю, что очень сильно хочу жить. Очень. И я правда на многое ради этого готова.

Слова Амина повисают в темноте пещеры, тяжелые и опасные, как предгрозовой воздух.

Я хочу спросить, что он собирается сделать со мной, чтобы быть готовой, но не в состоянии произнести ни звука. Прямо как в том сне, когда собираешься кричать, но лишь беспомощно раскрываешь рот, откуда даже шипения не доносится.

Тело Амина, большое и горячее, все еще прижимается к моему. Позади песчаная стена, и на контрасте она кажется слишком холодной.

— Я думал, что это игра моего воображения, но ты и правда заставила меня почувствовать нечто новое, Аня, — его губы почти касаются моего виска, когда он произносит это. Колыхание воздуха щекочет кожу. — И я тоже заставлю тебя почувствовать…

Его рука