Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Ткань становится все более влажной, пропитывается мной. И я ощущаю это. Уверена, Амин тоже чувствует. И его дыхание сбивается…

Он находит пальцем тот маленький, спрятанный бугорок, уже твердый и пульсирующий, и останавливается на нем. Замирает. Просто кладет подушечку пальца сверху и давит. Нежно. Точно. Будто нажимает на кнопку, зная, что она запустит механизм.

Во мне что-то взрывается.

Вскрикиваю тихо, но звук тонет в реве бури позади нас.

Тело бьется в конвульсивной дрожи, незнакомых, совершенно неподконтрольных мне.

Мозг словно отключается, и теперь нет больше ничего, кроме этого всепоглощающего чувства.

И тогда Амин начинает снова двигаться.

Круговыми, четкими движениями, все так же через мокрую ткань. Он то усиливает, то делает слабее давление. То трет быстрее, то просто держит палец неподвижно, заставляя меня, точно обезумевшую, искать это трение и тереться о его руку, точно кошка.

Стыда больше нет. Он сожжен дотла всепоглощающим, нарастающим наслаждением.

Я больше не думаю. Совсем. Только чувствую. Каждое движение. Каждую пульсацию крови. Каждый новый, еще более острый прилив наслаждения.

Волны удовольствия накатывают, становятся все сильнее. Меня будто все ближе толкает к какому-то краю.

Тело становится чужим. Оно точно соткано из жгучего, сладкого напряжения.

Уже не сдерживаясь стону, кусаю губы, чтобы не кричать, пальцы впиваются в жесткую стену передо мной.

И в самый пик, когда мир уже готов рассыпаться на сверкающие осколки, губы Амина прижимаются к моей шее. Ласково… но как же остро это ощущается сейчас!

— Кончи для меня, Аня… — просит шейх, но его слова, пусть и тихие, звучат как приказ.

И мое тело, давно переставшее слушать разум, повинуется. Спазм, нарастающий за одно короткое мгновенье, разрывает меня изнутри.

Глава 26

Аня

Я замираю, потом бьюсь в немой судороге, прижатая им к стене, в полной темноте, пока волны экстаза смывают последние остатки стыда, страха и сопротивления, оставляя только жгучую, влажную пустоту и осознание того, что он добился своего без единого поцелуя. Только силой прикосновения.

Мне кажется, на какое-то время я отключаюсь, потому что в какой-то момент прихожу в себя.

Вокруг все еще темно.

Но уже тихо.

Рука Амина до сих пор лежит ТАМ, но теперь она неподвижна.

Тяжелая. Горячая. Очень сильная…

Стыд накатывает горячей, тошнотворной волной, сжигая все внутри.

Это ужас, что со мной случилось! Я позволила шейху то, чего никому и никогда не позволяла.

Получается, я признала его власть. Власть надо мной.

Я только что… у него на руке… по его приказу. В темноте, прижатая к стене, будто мы животные.

Наверное, хорошо, что он не взял меня… Но это слабое утешение, если честно. Уверена, только буря помешала ему, иначе…

Мой страх опасный и липкий.

Я резко дергаюсь, пытаясь отодвинуться, но властная рука Амина мгновенно сжимается, наполняется еще большей силой, удерживая меня на месте.

— Не двигайся, — говорит он мне. И это приказ, я знаю.

Что-нибудь еще ужасное этот мужчина хочет сделать со мной.

Но Амин поступает иначе:

— Еще не все. Пыль будет оседать минут десять. Задохнешься, если сейчас выйдешь.

Я испытываю облегчение. Даю себе возможность выдохнуть хотя бы на ближайшие десять минут, потому что иначе не переживу их.

К тому же, Амин прав. Даже здесь, в глубине пещеры, воздух густой пыльный. Им больно дышать.

Но мне все равно трудно просто лежать вот так. После всего.

Слезы, что намного горячее раскаленного песка пустыни, подступают к горлу. Я стискиваю зубы, заставляя их не литься.

Про себя считаю секунды. Каждую. Один, два. Боюсь пролежать с шейхом лишнее мгновенье.

Но так даже проще. Я отвлекаюсь на счет, и в голову не лезут все эти мысли о страхе и тяжести случившегося.

— Отпусти, — выдавливаю я, когда по моим подсчетам проходит отведенное Амином время.

Сначала кажется, что бесполезно. Шейх не отвечает. Но через мгновение его рука медленно, почти нехотя, убирается.

Странно, но там, где она лежала, все еще остается ощущение жара и странная, физическая пустота.

Амин поднимается первым, я разворачиваюсь.

Его силуэт вырисовывается на фоне светлеющего входа.

Шейх отряхивается, и с него сыплется песок. Очередное напоминание, как он закрыл меня собой от бури.

— Вставай, — подает мне руку.

Смотрю на его ладонь. Это та самая. Я ненавижу ее! Ненавижу его…

И сейчас я хочу быть самостоятельной хоть в чем-то. Упираюсь в камень и с трудом поднимаюсь на дрожащие ноги.

Мы выходим из пещеры. На свет.

Мир, который я вижу, изменился. Очертания барханов сглажены, теперь они более однородные и гладкие.

Воздух все еще немного мутный, но уже можно дышать. Солнце, бледное и беспомощное, пробивается сквозь пелену.

— Мы пойдем на запад, — сообщает Амин мне совершенно бесполезную информацию. Я не ориентируюсь здесь, да и вряд ли когда-то смогу.

Для меня пейзаж вокруг — одинаковый по всем сторонам. Я бы умерла здесь. И теперь, получается, обязана Амину жизнью.

— Город совсем недалеко. Нас заберут преданные мне люди.

Неважно. Все это неважно.

Амин достает небольшой телефон с кнопками. Такие были, когда мобильные только появились, видела на картинках в интернете.

Странно, почему шейх пользуется таким… Но, увидев антенну, я сразу все понимаю. Он собирается связаться со своими людьми через спутник.

Мы идем не менее получаса (хотя по ощущениям проходит еще одна маленькая жизнь) прежде, чем навстречу замечаем несколько пыльных внедорожников.

Амин помогает мне разместиться на заднем сидении. Его помощники предлагают мне воду и влажные салфетки, чтобы протереть лицо.

Дорога назад проходит в гробовой тишине.

Амин сидит рядом со мной, отдавая тихие, четкие приказы водителю на арабском.

Он — снова Шейх. Повелитель. Господин. Тот, чья воля — закон. Между нами в роскошном прохладном салоне — целая вселенная.

Амин смотрит что-то в планшете, я гляжу в окно, на пейзажи, что практически ничем не отличаются друг от друга.

Только когда вдалеке показываются знакомые очертания дворцовых стен, шейх откладывает планшет.

— Ты вернешься в свои покои, — говорит он на английском, не глядя на меня. — Врач осмотрит тебя. Ты будешь отдыхать. Есть. Набираться сил.

Понимая, видимо, что я могу воспротивиться, добавляет:

— Это приказ.

— А потом? — вырывается у меня вопрос, прежде чем я успеваю его обдумать.

Он медленно поворачивает ко мне голову. Его глаза, все такие же темные и непроницаемые, изучают мое лицо.

— А потом я решу, что делать с тобой дальше.

Глава 27

Аня

Машины въезжают в ворота дворца. Охранники замирают по стойке «смирно», когда внедорожники