Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Именно поэтому мою мать подставили и вышвырнули на улицу. Мое детство было адом: унижение и травля со стороны законных наследников и простых людей. Они все ненавидели нас.

— Но ты — шейх, — вырывается. — Как это…

— Сложилось? — он чуть приподнимает бровь. — Вся моя жизнь — борьба. За выживание и за возможность претендовать на престол как равный. Я был бессилен, когда мою мать убивали, но я смог доказать ее невиновность. С самого начала. Отец был щедрым. Перед смертью он подписал бумаги. Признал меня. Выбрал наследником вместо своего законного брата.

Я моргаю. Живой сериал: бастард против дяди.

— И… он так просто отдал тебе престол?

— Нет. Он считает, что я украл у него трон, — кивает Амин. — И что такие, как я, не должны править. Дядя родился в золоте. Я — во дворе. В лучшем случае меня не замечали. В худшем — напоминали, кем была моя мать.

Шейх замолкает. В голове вспыхивает картинка: мальчик в тени колонны, грязный и измученный. Против которого весь мир.

Горло сжимается.

Зачем он рассказал мне все это?

— Но ты все равно стал шейхом, — тихо говорю. Я теперь понимаю, что Амин вовсе не такой, как я о нем думала. Хотя это не освобождает его от ответственности за мое похищение. — Вопреки им.

— Вопреки, — подтверждает он. — Потому что часть дворца решила, что я полезнее. Потому что я делал то, чего другие боялись. Грязную работу.

В голосе — ни грамма гордости.

До этого у меня был один образ: монстр, который покупает девушек и ломает кости. Теперь к нему добавляется незаконный сын «подарка». Лишний. Ненужный.

— Я знаю, как это — быть «не тем». Тем, кого стыдятся. Тем, кого используют. Разница в том, что я научился использовать других первым.

Он смотрит прямо на меня. Сверху вниз.

— И сейчас ты используешь меня? — спрашиваю. — Как трофей? Как доказательство, что теперь можешь взять все?

Амин улыбается уголком губ. Без веселья.

— Если бы дело было только в этом, я не провел столько времени возле твоей постели, — говорит он.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — шепчу. — Чтобы я перестала убегать?

— Я верю в предзнаменования, Аня. В судьбу. И твоя судьба — в этом дворце. Я хочу, чтобы тебе было легче принять ее. Я хочу, чтобы ты была моей по собственной воле.

Глава 31

Аня

Я вдруг понимаю, что хочу дотронуться до него. Убедиться, что Амин — не только маска и власть. Что передо мной тот самый человек, каким он пытается представиться, и что этот человек реален.

Пальцы сами тянутся вперед. Я едва касаюсь его ладони, которая совсем рядом.

Она теплая. Немного грубая, но было бы странно ощутить, что руки Амина нежные и бархатистые.

Он замирает. Потом разворачивает ладонь и обхватывает мою руку. Не сжимает, не тянет ближе. Просто держит.

И в этот момент я, впервые за очень долгое время, не чувствую себя вещью. И это такое странное, непривычное ощущение.

— Господин, прошу простить меня, — в комнате вдруг появляется незнакомый с проседью мужчина.

Он кланяется шейху, демонстрируя свое почтение и уважение.

Машинально одергиваю руку, но Амин удерживает ее. Сжимает чуть крепче.

— Мне нужно осмотреть пациентку, — говорит незнакомец. Его тон вопросительный. А я теперь понимаю, что это мой лечащий врач.

— Конечно, — отвечает ему шейх, а сам поворачивает голову на меня. — Ты в надежных руках. Доктор быстро поставит тебя на ноги.

Киваю, насколько это возможно из моего почти лежащего положения. Амин выходит из палаты, и я остаюсь наедине с довольно обходительным и приятным мужчиной, который и ко мне относится с почтением.

Сразу почему-то вспоминается, как работают врачи в наших больницах. Я даже невольно морщусь, вспоминая, как в тринадцать лет мне вырезали аппендицит.

Врач выписывает меня уже к вечеру. Точнее, разрешает перебраться в мою спальню, где не так сильно будут давить больничные стены.

Возле моих покоев усилена охрана, меня туда тоже ведут четыре человека. Раньше такое положение дел воспринималось, как конвой, но после похищения это тоже воспринимается иначе, осознаю, что я просто под защитой.

Оставшиеся до наступления ночи пару часов не нахожу себе места.

Лежать уже не лежится, и сидеть не сидится.

За окнами моего будуара роскошный, дивный сад, но мне запрещено гулять еще минимум два дня. «Постельный режим», — так сказал доктор.

Я рассматриваю свою комнату в который раз. Она вроде та же, но в ней теперь все будто иначе. По-другому.

В голове много всяких мыслей. Но, что удивительно, все они не о побеге или моем прошлом, о несладкой доле заложницы. Вместо это все время думаю о теплых руках Амина, его чарующем низком голосе, о его признании, когда он открылся для меня в другой стороны.

Амин, Амин, Амин… эта бесконечная круговерть едва ли не сводит с ума.

Ненормально.

Начинаю задумываться так же о повстанцах. Несут ли они реальную угрозу власти шейха и насколько это опасно?

Но при этом я помню, что Амин все еще шейх, который забрал меня и запер в своем дворце. И я не знаю, смогу ли простить так. Да и требуется ли от меня прощение? Нужно ли оно шейху?

К ночи в покоях становится тошно. Я выхожу на балкон. Впереди темнеет сад, фонари зажигают мягкие пятна света. Воздух теплый, пахнет влажной землей.

Обхватываю перила. Хочется верить, что где-то еще есть мир, где люди не товар. Где они сами выбирают, кого подпускать ближе.

Дверь за моей спиной открывается бесшумно, но я замираю гораздо раньше, чем я слышу шаги.

Глава 32

Аня

— Ты должна отдыхать, — голос Амина наполняет пространство рядом со мной.

Не оборачиваюсь. Не знаю… это очень сложно.

— Я устала лежать, — отвечаю. — И устала от стен.

Он подходит ближе. Его присутствие чувствуется почти физически. Его тепло за моей спиной, легкий запах пряностей и… власти. Что бы я не фантазировала себе — Амин, прежде всего, жесткий правитель этих мест, которому подвластно все.

Даже пустыня разыгралась бурей очень вовремя, чтобы стереть наш след и не подпустить врагов. И это, правда, заставляет задуматься.

— Стены защищают, — спокойно говорит Амин. — Особенно сейчас, когда за их пределами тебе может грозить опасность.

Я резко поворачиваюсь.

Что-то заставляет меня сделать это. Неуловимая, но ощутимая сила.

Шейх стоит в проеме балкона, опираясь плечом о колонну. Его смуглая кожа сейчас кажется еще более темной в приглушенном свете вечернего сада.

— От кого? От тебя? — спрашиваю.

— От тех,