Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

— Ты тоже опасен для меня, так почему я должна верить, что ты решил меня защищать?

Амин медленно подходит ближе.

— Может быть, потому что я уже сделал это, — тихо говорит шейх. — И не один раз.

Завожу руки за спину и вцепляюсь в перила.

— Ты спас меня, да, — говорю. — Но ты не святой. В пещере ты залез туда, куда я тебя не пускала. Нагло воспользовался ситуацией.

Уголок его рта едва дергается. Он будто вспоминает, и эти воспоминания ему очень нравятся.

— Ты была согласна, — произносит он.

Меня обдает жаром. Тело словно кипятком ошпарили.

Между нами, определенно, есть притяжение, и я не могу его игнорировать, как не стараюсь.

— Я была напугана, — резко отвечаю. — А ты — единственный человек, от которого зависело выживу я или нет. Думаешь, свобода выбора была?

Между нами натягивается невидимая нить.

Амин не отводит взгляда.

— Тогда скажи сейчас, Аня, — его голос грубеет. У меня мурашки по коже. — Чего ты хочешь. Я жажду услышать правду.

Поджимаю губы.

В голове кружится карусель мыслей.

Хочу домой.

Хочу стереть из памяти этот дворец и ЕГО.

И еще: чтобы Амин снова дотронулся до меня так, как тогда, в пещере. Мне казалось, между нами стерлись все границы в тот момент.

От самой мысли сводит живот.

— Я хочу свободы, — говорю вслух. Это хотя бы не ложь. — И чтобы ты перестал считать меня своей собственностью.

Он делает еще шаг. Теперь между нами какие-то жалкие сантиметры.

Амин просто смотрит на меня. Долго.

— Хорошо, — наконец произносит. Вот только что-то подсказывает — дальше последует пресловутое «но». — Я не сделаю ничего из того, что ты сама не попросишь. Я ведь уже сказал, хочу, чтобы ты была моей добровольно.

— Спрашивать согласие — это новая прихоть повелителя? — не удерживаюсь от того, чтобы съязвить. Колкость так и вертелась на языке.

Амин вновь усмехается. Но по-доброму, как мне кажется.

— Пусть будет так, — отвечает он.

Шейх протягивает руку. Ладонью вверх.

Понимаю, чего он хочет. Ждет, что вложу туда свою.

Но я медлю. Мешкаю.

Но моя рука дрожит на перилах. Я смотрю на его ладонь, на пальцы, и осознание, что они уже были в моих трусиках, заставляет перестать дышать.

Я все же делаю это. Принимаю его неожиданный жест. Это прыжок в пропасть с закрытыми глазами.

Пальцы Амина смыкаются вокруг моих. Он делает последний, решающий шаг, стирая и без того ничтожное расстояние между нами.

Его свободная рука находит мою талию.

Шейх не двигается сразу. Он ждет, ощущая, как я вздрагиваю под его прикосновением, как замирает мое и без того поверхностное дыхание.

Он очерчивает изгибы моих бедер, и я чувствую каждое прикосновение. Его горячая ладонь оставляет на моей коже чувствительный следы, от которых вряд ли получится избавиться.

Он гладит меня, пусть и через платье. Но когда его крупная и уверенная ладонь все же оказывается в районе моего лобка и накрывает его своей твердостью и жаром, я понимаю, что подошла к самому краю обрыва.

— Ты обещал ждать моего согласия, — выдыхаю я, но голос мой — слабый шепот, утопающий в шуме фонтанов из сада и беспокойного биения сердца.

— Я пока ничего не сделал, — губы Амина в сантиметре от моей кожи.

А рука вновь приходит в движение.

Шелк собирается под его ладонью, трется о мою кожу, и каждый нерв вспыхивает. Я невольно выгибаюсь навстречу, когда мужчина вновь описывает округлость моего бедра. Не успеваю даже остановить себя.

— Просто знай, что твое непокорное тело все помнит.

Его рука снова скользит вперед, к низу моего живота, туда, где уже напряженно пульсирует.

И только теперь я понимаю, что Амин уже собрал ткань моего легкого платья, а сейчас собирается прорваться дальше.

Жар от его ладони, расположившейся чуть ниже пупка, проникает глубоко внутрь, заставляя сжаться все мышцы.

Я издаю тихий, предательский звук.

Большой палец Амина начинает двигаться. Но не вниз, как я боялась, нет. Он описывает маленькие, дразнящие круги прямо над лобком, над тем местом, где резинка трусиков уже кажется жалкой преградой.

А потом вдруг сжимает мое белье пальцами и безжалостно тянет вверх, заставляя ставшую уже немного влажной ткань, вдавиться мне между ножек. В самую чувствительную точку.

Это происходит неожиданно. Я стону. Искра удовольствия, острая и унизительная, пронзает меня. Я вцепляюсь пальцами в ставшие вдруг слишком холодными перила.

— Амин… — его имя срывается с губ мольбой. Я этого не хотела.

— Я чувствую что твои трусики намокли…

Понимаю, что это правда, и щеки заливает краской стыда.

Амин продолжает ласкать меня с помощью ткани трусиков. Получается, что не лезет, как и обещал, но все равно умудряется создать такое восхитительное и невыносимое давление, что мои слабые от болезни ноги едва не подкашиваются.

На мгновенье одолевает страх. В попытках прекратить все, я немного отступаю, вжимаясь спиной в ограждение балкона, но Амин не позволяет мне отстраниться. Его всепоглощающая власть окутывает меня без справа сбежать. Не прекращая властных, методичных движений, что усиливают возбуждение.

— Я… не могу… — бормочу, теряя связь с мыслями. В голове только белый шум и жгучее сосредоточение там, внизу.

— Не можешь что? — он прижимается к моему уху. И это так эротично, что мурашки разбегаются от макушки до пяток. — Остановить это? Так и не надо. Просто почувствуй.

И я чувствую… чувствую, как хочу чего-то большего. И это желание только нарастет с каждой секундой.

— Так ты пустишь меня? — хрипло спрашивает Амин.

Он вдруг замирает, и его неподвижность становится самой утонченной пыткой.

— Туда, куда я хочу?

Глава 33

Аня

Я открываю глаза. Вижу лицо Амина. Оно напряженное от сдерживаемой страсти, в темных глазах горит огонь.

Он и правда ждет. Все, что он делал, все эти пытки, вели к этому вопросу.

Разум просит меня остановиться. Не просит — вопит изнутри. Но я понимаю, что ощущения, то, что я чувствую, низменные, животные желания, не позволят ответить как-то иначе. Потому что я хочу, чтобы Амин продолжил.

Сопротивление во мне ломается из-за невыносимого, всепоглощающего голода, который он во мне разжег.

— Да, — выдыхаю хрипло. И это слово в моей голове звучит сильнее любого крика.

Во взгляде шейха улавливаю триумф. Но буквально на мгновение. Следом он становится более темным, более жадным.

Его пальцы резко, но без жестокости, отодвигают ткань моих трусиков, и уверенно ныряют под нее.

Они снова там. На моей коже.