Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Я не сопротивляюсь. Это слишком сложно сейчас.

Горячие пальцы впиваются в кожу моего бедра. А потом без сомненья забираются прямо в трусики. С сильным, властным нажимом проникают по эластичную ткань.

Вздрагиваю.

Это как удар тока. Мгновенный, резкий, заставляющий нутро сжаться.

По телу разливается волна жара, смешанная со стыдом и страхом.

Ситуация унизительная и волнующая.

Чувствую, как резинка трусиков впивается в кожу, а его пальцы, горячие и твердые, как сталь, оказываются там, в самом интимном месте, что всегда было скрыто от чужих глаз и чужих касаний.

Амин не двигается первое время. Позволяет мне прочувствовать этот жгучий, постыдный контакт.

А потом… потом его пальцы начинают шевелиться. Медленно. С невероятной, хищной уверенностью.

Уверенные пальцы шейха раздвигают нежные, влажные складочки. Они обнажают самый чувствительный, самый сокровенный бугорок.

Прикосновение к этому месту заставляет меня выдохнуть, издать позорный, непрошеный стон.

Удивительно, как легко тело предает меня, все принципы и устои. Из самой глубины, исходит предательская волна жара и влаги, что остается на умелых пальцах Амина.

Но он не проникает внутрь, как я боялась. Лишь водит подушечкой пальца по этому нежному, распухшему от возбуждения комочку, с каждым круговым движением заставляя меня терять контроль.

Это все от страха. Я точно знаю. Мое сознание сейчас на грани паники, и организм готов на все, чтобы спастись.

Ноги окончательно перестают держать меня. Они подкашиваются, и я вишу на сильной руке шейха, вцепившись в его плечи, чтобы не упасть.

А Амин все чувствует. Я это знаю. Вижу по его лицу, которое могу рассмотреть отчетливо, потому что глаза привыкли к темноте.

Он ощущает мою готовность, мое тело, которое застыло на грани чего-то невероятного.

И тогда шейх останавливается.

Его пальцы замирают.

Они все так же властно раздвигая меня, но больше не двигаются.

— Этого достаточно для начала, — произносит Амин, и в его голосе слышится тяжелое, возбужденное дыхание. — Я хочу, чтобы ты помнила это ощущение. Ощущение того, что даже здесь, в самой глубине тебя, ты — моя.

Глава 22

Аня

Амин резко убирает руку. Эластичная ткань трусиков с щелчком возвращается на место, и я чуть не падаю, лишенная сильной мужской поддержки.

Когда шейх отстраняется, воздух вновь начинает казаться прохладным.

— А теперь веди себя тихо, Аня, — приказывает Амин, и его голос снова становится жестким и холодным. — Если, конечно, тебе не понравилось гостеприимство повстанцев.

Он хватает меня за руку и тянет к полоске света, что манит впереди. Хочет вывести наружу.

И я просто бреду за ним на негнущихся ногах.

Мы выходим из пещеры, и ослепительное солнце пустыни бьет прямо в глаза. Ослепляет и не обещает ничего хорошего.

Я все еще помню, как одна бежала по горячему песку куда глаза глядят. Я еще помню, как ужасно, как невыносимо это было.

Песок жжет кожу. Он все еще хочет засосать меся с каждым шагом.

Солнце палит так, словно жаждет поджечь.

Жажда, о которой я на время забыла в пещере, возвращается с утроенной силой.

Горло передавило, язык абсолютно сухой и шершавый, точно наждачная бумага.

Но я все равно иду. Из последних сил. Иду, спотыкаюсь. Почти падаю, цепляясь за руку Амина, как за единственную опору в этом мире.

Шейх останавливается, снимает с плеча металлическую флягу и протягивает мне.

— Пей, — коротко командует.

Я хватаю ее дрожащими руками и жадно припадаю к горлышку.

Прохладная, драгоценная влага обжигает пересохшее, сдавленное горло.

Клянусь, это самое прекрасное ощущение в моей жизни!

Я пью, не отрываясь, потому что попросту не смогу этого сделать, пока Амин грубо не вырывает из моих рук флягу.

— Хватит. Нужно экономить.

Мне хочется зарыдать. Хочу накинуться на него и отобрать воду, будто я дикарка, воспитанная в лесу по законам джунглей.

Но меня немного отрезвляет, когда смотрю на него. Губы Амина потрескались и побелели, в уголках запеклась кровь. Он тоже, я уверена, очень сильно хочет пить.

— А как же ты? — сипло спрашиваю.

— Я потерплю, — отрезает он, вешая флягу обратно.

Восхищаюсь его силе воли. Его выносливости.

Не понимаю, куда мы идем, но мне все равно. Уже все равно.

Мы просто идем дальше. Во времени я тоже потерялась. Путь кажется бесконечным.

Иду и иду, утопая с песчаных насыпях, пока в глазах не темнеет.

Спотыкаюсь о камень и падаю на колени.

Песок больно впивается в кожу. Теперь он всюду.

— Я не могу… не могу идти, — выдыхаю я, и голос мой — просто шепот. — Давай отдохнем.

— Здесь нельзя останавливаться, — тень Амина падает на меня. — Вставай.

— Но я не могу! — это уже почти плач. Безысходность.

Мы умрем! Умрем на этой раскаленной, убийственной сковороде.

Шейх смотрит на меня мгновение. Потом резко наклоняется, подхватывает меня на руки, как перышко, и без слов продолжает путь.

Я слишком слаба, чтобы сопротивляться. Голова бессильно падает на его широкое плечо. Чувствую напряжение его мускулов, его ровное, хоть и учащенное дыхание.

А думаю почему-то только об одном: он не пил. Почему он не пил? Отдал воду мне.

— Почему? — тихо задаю свой вопрос, даже не понимая, получилось ли произнести его вслух. — Почему ты не бросил меня? Мы оба погибнем из-за меня в этих песках.

Он молчит так долго, что я думаю — не расслышал.

А потом слышится его голос, лишенный всяческих эмоций:

— Потому что ты моя. И я никому не отдам то, что принадлежит мне. Ни врагам, ни пустыне. Твоя жизнь и твоя смерть — только в моих руках.

Знаю, с какой-то стороны это звучит волшебно, но в словах Амина нет нежности. Только холодная, расчетливая уверенность собственника.

Внезапно он замирает.

— Слышишь?! — спрашивает у меня.

Я прислушиваюсь. Сквозь звон в ушах доносится отдаленный, но нарастающий рев мотора.

Он недовольно бросает что-то на арабском, чего я не в силах разобрать, но по голосу ясно, что Амин не говорит ничего хорошего.

Он бежит со мной на руках к ближайшему бархану и резко опускается на песок.

— Не двигаться, — командует. — Не дышать.

Глава 23

Аня

Мне страшно.

Очень.

Не знаю, каким образом Амин сумел выжить в той перестрелке и найти меня, сейчас ему может не подфартить.

И что тогда? Это будет последним днем в моей жизни? Я умру в этих песках замученной и слабой?

Очень сильно хочется заплакать, но мое тело настолько обезвожено, что ощущаю лишь характерную резь в глазах. А слез нет.

Амин начинает быстро, с невероятной ловкостью, засыпать