Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Вот только самого меня ждет еще одно не менее важное событие. Ахмад ибн Жамал. Дрожащая тварь, посмевшая поднять руку на то, что принадлежит Шейху Амину ибн Заид аль-Халиди.

А потом я вижу, как ее снова уводят. Перепуганную, но не сломленную. И этот растрепанный, взволнованный вид и взгляд, брошенный мне на прощание, никак не идут из головы. Аня сидит в башке, точно нарывающая заноза.

Потому не уезжаю сразу.

Пока собирается группа, иду в ее покои. Лучшую комнату, которая всегда пустовала с тех самых минут, как я ступил на престол.

Я знаю, что Надира всегда хотела заслужить это место. Стать особенной. Но я готовил эту спальню совсем для другого человека.

Девчонка спит.

Сладким, глубоким сном, который бывает только у невинных или у совершенно истощенных.

Лунный свет, пробивающийся сквозь резную решетку окна, заливает ее фигуру серебристым сиянием.

Аня лежит на спине. Одна нога согнута в колене и откинута в сторону. Ее поза совершенно открыта передо мной, и я могу прямо сейчас взять то, что так сильно желаю.

В штанах невыносимо каменеет. Мой член жаждет оказаться у нее внутри. Но я не хочу спешить. Жажду насладиться каждым сантиметром ее прекрасного тела.

Я сажусь на край широкой кровати. Не выходит сопротивляться тяге, что исходит от этого нежного создания.

Протягиваю руку и касаюсь ее светлых волос, разметавшихся по подушке.

В свете луны они отливают золотым. А еще невероятно мягкие и шелковистые наощупь. Будто живые.

Я пропускаю прядь между пальцами, ощущая, как в моем теле усиливается желание. Как похоть завладевает сознанием и стреляет в пах, где и так неприятно ощущается болезненное напряжение.

В моем гареме множество женщин. Они послушные, красивые, умелые. Они выполняют любую мою прихоть. Но сейчас я хочу именно эту.

Еще недавно я видел эту девушку в своих снах, но теперь она принадлежит мне. Все это: красота, глубокое сонное дыхание, и даже сама жизнь этой русской принадлежит мне.

Моя ладонь скользит ниже, по ее щеке, к изгибу шеи. Кожа под моими пальцами оказывается прохладной и нежной, как лепесток лилии.

Я наклонился, вдыхая ее запах. Губы едва касаются плеча. Аня бормочет что-то невнятное.

Мое дыхание становится частым и поверхностным. Я уже не смогу остановиться.

Осторожно, чтобы не разбудить, откидываю ткань ночной рубашки.

Вид тонких белых трусиков заставляет меня внутренне зарычать.

Ладонь тянется по ее бедру. Пальцы с предвкушением пробираются вверх по гладкой и безумно нежной коже.

Хочу доказать сам себе, что не варвар. Но мое нутро молит об ином — наплевать на все, порвать чертовы трусики на ней и жестко трахнуть.

Аня снова вздыхает, когда добираюсь до кромки белья.

Ее бедра чуть сдвигаются, и это едва не сводит меня с ума. Но я не останавливаюсь. Веду пальцами по ткани, раздвигая под ней аккуратные складочки.

Аня оказывается такой горячей и нежной, что я стискиваю зубы, сдерживая внутреннего зверя из последних сил.

Представляю, как буду входить в нее, как ее тугая, бархатистая плоть примет меня, и кровь ударяет в голову с такой силой, что в глазах темнеет.

Я на грани. Уверен, мне хватило бы пары движений, чтобы кончить, словно неопытному юнцу.

Аня начинает дышать сильнее. Ее трусики становятся влажными под властным движением моих пальцев.

Безошибочно нахожу клитор и надавливаю на него, а потом кружу вокруг пальцем, чтобы чуть позже надавить опять, в тот самый момент, когда она будет близка к финалу.

С приоткрытых губ девочки слетает первый отчетливый стон…

И в этот самый момент за дверью раздается голос моего доверенного слуги:

— Повелитель? — в его тоне тревога. — Простите, но события на востоке… требуют вашего немедленного вмешательства. Мы больше не можем ждать.

Проклятье.

Я резко отдергиваю руку, словно меня ошпарили.

Желание трахаться мгновенно сменяется ледяной яростью.

Я накидываю на Аню покрывало, скрыв ее от своих глаз, и выхожу из покоев своей новой игрушки, не оглядываясь.

Перед самым отъездом прихожу к Вечному Источнику. Старуха сказала, его чистейшая вода обагрится кровью. Но сейчас он бьет из-под земли в самом центре беломраморного павильона, окруженного кипарисами.

Вода, как и всегда, кристально чистая, холодная, живая.

Она падает в круглый бассейн с тихим, умиротворяющим плеском.

Я опускаю руки в воду, чувствуя, как она смывает пыль и грехи ночи, а затем умываю лицо.

Холод проясняет разум, но не может погасить жар, который до сих пор горит внутри. Только лишь стирает с моих пальцев запах ее возбуждения…

А потом мы несемся на восток, поднимая под колесами пыль с дорог.

— Они сожгли наши поля, о, Повелитель! — беспокоятся местные жители.

— Они уводят наших дочерей!

— Спаси нас!

Я смотрю на их испуганные лица и чувствую не сострадание, а ответственность. Они все мои. Их страх — это мой провал. Безопасность этих людей была моей обязанностью.

— Все будет в порядке, — уверяю подданных. — Никто не посмеет тронуть тех, кто находится под моей защитой. Возвращайтесь в свои дома.

Люди расступаются, глядя на меня с надеждой.

А спустя несколько часов ко мне подходит один из моих капитанов. В руке он держит маленький, грязный сверток.

— Это только что принесли, Повелитель.

Я разворачиваю его, узнавая конверт.

Вскрываю, достаю изнутри записку

«Твоя шлюха у нас, Амин. И она умрет до захода солнца».

Из конверта выпадает тонкая, шелковистая прядь волос.

Светлых, как спелая пшеница, что отливают в закатном солнце золотом. И я точно знаю, что эти волосы принадлежат Ане.

Глава 19

Аня

Пока пытаюсь осмотреться в незнакомом месте, ощущаю грубый рывок вниз.

Мир переворачивается с ног на голову.

Кто-то с силой тащит меня за руку, и я лечу с высоты повозки, больно ударяясь плечом о землю.

Песок тут же забивается в рот, нос, попадает в глаза.

Все происходит неожиданно. Страшно. Теряю ориентацию в пространстве.

Отчаянно пытаюсь откашляться, выплюнуть остатки песка изо рта, и когда сквозь слезы и резь песка, наконец, начинаю видеть, окончательно понимаю, что мы не в порту.

Портом здесь и не пахнет. Никакого моря. Никаких кораблей. Никакой свободы. Лишь бескрайние, безжалостные пески. А еще палящее солнце, что беспощадно жжет мою незащищенную ничем кожу.

А рядом со мной несколько мужчин в грязных халатах. Они смотрят на меня безразлично и зло. Говорят на непонятном мне языке, и каждое их слово напоминает проклятье.

И тут до меня окончательно доходит.

Глупая, наивная дура!

Надира. Ее лживые слова, ее «помощь».