Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

оставь вазу с розами на внутреннем балконе. Тогда я буду знать, и все подготовлю. Если же нет… нам придется продолжить нашу игру, Аня. И, поверь, у меня гораздо больше опыта в подобной войне.

Глава 16

Аня

Не сказав больше ни слова, Надира разворачивается и практически бесшумно уходит, словно призрак, растворившийся в утренних сумерках. Слышу лишь легкий шелест ее халата и глухой щелчок дверного замка.

Сон как рукой снимает. И вряд ли я теперь засну до утра.

Интересно, в этом дворце будет хоть один спокойный день? Или все это теперь часть моей реальности?

Я остаюсь одна. Предложение Надиры висит в воздухе, тяжелое и очень заманчивое.

Я мечтала об этом с самого начала, о возможности покинуть это роскошное, дорогое место, что стало мне тюрьмой. Казалось, что буду рада абсолютно любой помощи.

Но вот помощь предложили, но я пока не понимаю, как к этому относиться.

Бежать… Как же хочется сбежать…

Мысль о свободе заставляет мое сердце бешено забиться внутри.

Но вдруг это ловушка? Неужели, Надира на полном серьезе поможет мне скрыться?

А, может, дело в другом, и главная жена просто заманивает меня в ловушку, чтобы убить подальше от глаз Амина, а затем выставить мою как несчастный случай?

Ситуация вновь кажется безвыходной.

В отличие от моего отца, который был рисковым человеком, именно поэтому и попавшим в должники к господину Ахмаду, я всегда сначала думала головой. Взвешивала, анализировала варианты.

Любое хоть немного подозрительное предложение я всегда ставлю под сомнение. Лучше откажусь и потеряю выгоду для себя, чем потом буду жалеть.

Горько от мысли о том, что папа тоже ведь мог так поступить, и тогда мне не пришлось бы сейчас сидеть в этой комнате и опасаться наступления утра.

Но папа принял неверное решение, как это часто и бывало.

Солнце поднимается выше, заливая будуар золотым светом.

За окном окончательно вступает в свои права новый день. День, который может нести мне очередную угрозу.

Каждый звук заставляет вздрагивать.

Я не притрагиваюсь к завтраку, который приносит моя служанка Ава. Все еще беспокоюсь, что он может быть отравлен, но мне и в принципе есть не хочется.

Я просто сижу у окна, смотря на внутренний дворик, где цветут розы.

Наверное, именно их нужно будет выставить в вазе, если решу сбежать по плану Надиры.

— Вы ничего не съели, госпожа… — беспокоится Ава, когда возвращается, чтобы забрать у меня тарелки.

— Нет аппетита, — отвечаю сухо.

— Повелитель будет недоволен. У нас четкие правила. Вы должны есть, чтобы были силы.

Ава не спешит убирать тарелки, надеясь, что ее слова возымеют успех, и я поем.

— Силы на что? Чтобы развлекать Амина? — вырывается у меня. — Так я не хочу этого делать!

— Тише… — с мольбой в голосе просит служанка. — Вы не можете называть Господина так. Никто не может.

— Ты что правда не понимаешь? — спрашиваю. — Может быть, ты еще хочешь, чтобы он поимел тебя? Или он и так имеет?

Ава опускает глаза.

— Хорошо… — тихо отзывается она. — Я унесу еду.

Девушка действительно забирает все тарелки, перенося их на широкий тонкий поднос.

А совсем скоро, буквально минут через десять, ко мне приходит Марьям.

Глаза этой женщины будто видят меня насквозь.

— Воля Повелителя — это не прихоть, — начинает Марьям. Ее голос уверенный и властный. Теперь я понимаю, что это Ава нажаловалась ей. — Это закон природы в этих стенах. Ты можешь сломать себе лоб, отрицая его. А можешь… научиться дышать этим воздухом. И в этом дыхании найти свою свободу. Единственную, что здесь возможна.

Я прекрасно понимаю, о чем она говорит сейчас. Вот только что мне сделать с тем, что подчиняться воле их Правителя у меня нет никакого желания?

Потому слова распорядительницы падают на меня, словно тяжелые камни. Ведь в них таится самая большая страшная неизбежность, безвыходность.

Наверное, в этот момент все написано на моем лице, потому что Марьям продолжает:

— Ты должна есть. Обязана следовать правилам, установленных в стенах этого дворца! — распорядительница произносит более жестко, но в этом ее тоне я почему-то не чувствую агрессии, а какую-то, пусть и своеобразную, но материнскую заботу. — Думаешь, твое сопротивление делает тебя сильной? Оно лишь истощает тебя, как того путника, что плюет на палящее солнце. Сильный тот, кто видит тень скалы и идет к ней. Кто пьет воду из найденного источника, даже если ему не нравится его вкус. Кто принимает правила пустыни, чтобы выжить в ней.

Мне не нравится этот разговор. И я хочу уйти от него. Меня беспокоит совсем другое. Но я все равно колеблюсь, прежде, чем задать волнующий вопрос:

— Марьям, скажи, я могу доверять Надире?

Женщина замирает, глядя на меня с явным вопросом.

Образуется небольшая пауза прежде, чем управительница решает ответить мне:

— Что бы эта змея тебе ни нашептала, детка, выбрось это из головы, — Марьям говорит уверенно и, кажется, не совсем врет. — Здесь нет друзей. Здесь есть интересы. И ее интерес — остаться первой. Единственная женщина, которой ты можешь доверять в этих стенах, — это ты сама. И, возможно, Аллах, если он снизойдет до слушания молитв таких, как мы. Что бы ты ни задумала — брось. Любой шаг в сторону от воли Повелителя — это шаг в пропасть.

— А как же ты? Тебе тоже нельзя доверять?

— Я все сказала! Не будь глупой!

Конечно, мне и не стоило ждать какого-то иного ответа.

— Правитель уехал еще ночью. Скорее всего, сегодня у тебя будет свободный день. Проведи его с пользой. Осмотрись. Если пожелаешь выйти из спальни, позови Аву.

Марьям уходит, оставляя меня переваривать все случившееся за это небольшое утро.

И я согласна с ней. Тут нет союзников, а только лишь враги. Но и жизни в этом дворце я себе не представляю. Я не игрушка и не вещь.

Весь день из комнаты я не выхожу. Но все же заставляю себя поесть, когда Ава снова приносит еду. На этот раз обед.

Думаю я всяком. И о жестокости Амина, по отношению к господину Ахмаду, о его властных руках из моего сна.

Я думаю о Надире. Я думаю о свободе. Даже если эта свобода окажется слишком короткой.

Нет. Я так не могу.

Сердце колотится в груди, когда я выхожу на маленький балкон. Воздух теплый, густой от аромата цветущего жасмина и роз. Я протягиваю дрожащую руку к большой каменной вазе. Мне осталось только нарвать букет из роз.

Решение принято. Я ухожу отсюда.