Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Марьям вновь переводит.

— Все, что он говорит — ложь. Слишком топорная, чтобы поверить.

Я делаю шаг вперед. Будто мне тоже совсем не страшно.

Позади мужчины, в коридоре замечаю возню. Все происходит мгновенно, даже не успеваю ничего понять — глухой удар, и тело подставного охранника обмякает, падая на пол.

— Шейх предупреждал, что при любой тревоге в гареме будет удвоенная охрана, — спокойно говорю. — Где остальные?

Страж, настоящий, один из тех, кого я знаю, обращается к Марьям.

— Что, что он сказал? — тут же дергаю ее я.

— На дворец напали, я должна спрятать девушек. Иди в прачечную, — быстро шепчет она Аве. — Через черный ход вниз, помнишь? Там пост у людей Рахима. Передай, что в гареме чужие стражи под видом охраны.

Ава сжимает губы и быстро проскальзывает в коридор.

— Ты останешься здесь. С тобой два охранника, — кивает на мужчин, уже стоящих в покоях.

— Нет, я не останусь! — заявляю уверенно. — Марьям, я… я могу помочь тебе!

— С ума сошла?! Шейх меня казнит за такое!

Но мне все же удается напроситься к ней на хвост. И пока мы идем до других женских покоев, Марьям все время причитает по этому поводу.

Девушки реагируют по-разному.

Некоторые моргают, не понимая. Другие впадают в панику.

Но всех их объединяет одно. Они очень красивые. Амин никогда не откажется от них.

Но как бы не было больно, их тоже нужно спасти.

Глава 41

Амин

Вечный Источник шумит так же, как в детстве. Тогда здесь водили меня за руку, теперь я правитель государства. Мальчишка, которого гнобили на улицах теперь вершит судьбу целого народа.

Обычно здесь всегда много народу, но сейчас площадь перед фонтаном забита людьми практически до отказа. Кто-то снимает происходящее на телефон, кто-то кричит. Но одно ясно точно — сегодня в толпе нет равнодушных людей.

Мои люди стоят полукольцом. Черная форма, бронежилеты, наушники. За моей спиной — Рахим и спецотряд. Передо мной — он.

Мой дядя.

Он выбрал точку для шоу правильно: ступени у кромки воды, фонтан за спиной, хороший ракурс для любого оператора.

Я сам открыл ему ворота.

Рахим тогда смотрел на меня так, будто я сошел с ума.

— Господин, его колонна идет к северным блокпостам, — говорил он. — Мы можем перекрыть, развернуть, разбить по частям…

— Нет, — ответил я. — Пускай входит.

Я видел карту города в уме: кварталы, новые застройки, узкие улицы, где легко устроить засаду. Но дядя не крыса из подвалов. Он любит сцену.

Я дам ему такую возможность. Высказаться в последний раз.

Мы заранее вывели бронетехнику на периферию, а ближе к площади поставили другое: скорые на подступах, подготовленные коридоры эвакуации, мои люди в гражданском среди толпы, чтобы оказать помощь, глушилки сигналов вокруг источника.

Быть может провидица и не врала — сегодня это место действительно обагрится кровью. Но не моей.

Если его люди попробуют взорвать что-то здесь — им придется сделать это вручную, под прицелом моих снайперов. Я держу ситуацию под контролем. Но дяде не стоит об этом знать.

Пусть насладится моментом призрачной победы.

Мы стоим напротив.

Площадь забита людьми, как во время праздника. Мы могли бы разогнать толпу, но не стали. Сейчас здесь только те, кто понимает, чем может закончиться столкновение, и кто сам сделал выбор быть в этот момент здесь, поддержать своего Правителя.

— Народ! — голос дяди гремит через переносную колонку. — Посмотрите на этого человека! — рука указывает на меня.

Подготовился, ничего не скажешь. Он хочет власти и верит, что этот переворот войдет в историю.

— На бастарда, который украл власть у законного наследника! Сына наложницы! Игрушки на одну ночь!

Толпа гудит. Я вижу, как они украдкой снимают на телефоны.

Я делаю шаг вперед. Брони на мне нет, только привычная, простая, белоснежная кандура и открытая шея. Пусть все видят, что мне нечего скрывать.

— Ты думаешь, проник в город, как тень, — говорю я без микрофона. Но я знаю, что меня хорошо слышно. — Но сегодня ты здесь, потому что я приказал открыть тебе ворота.

Дядя моргает. На секунду теряет ориентацию. Первое зерно сомнения в победе я поселил в нем.

— Врет, — шипит он, стараясь сохранять уверенность и спокойствие. — Ваш шейх испугался. Его блокпосты рухнули! Вот так он защищает наше государство!

— Я сам снял блокпосты на твоем пути, — продолжаю. — Чтобы все видели, кто ты и с чем пришел. А я никогда не скрывал своего происхождения. Каждый житель знает нашу историю. Подданных не обмануть.

Люди переглядываются. Уверен, им нравится ощущение, что они смотрят «живой эфир», а не слухи.

Дядя поднимает микрофон над головой.

— Сын наложницы не может править страной! — кричит. — Его мать была забавой, а он стал бичом на нашей шее! Пока вы считаете каждую монету, он строит дворцы и покупает себе белых наложниц!

Слово «белых» он выделяет с особым удовольствием. Я чувствую, как внутри поднимается холод, не жар.

Где-то ближе к боковым ступеням мелькает знакомый силуэт. Платок, закрытое платье, светлые волосы выбились к лицу.

Анна.

Что она тут делает?

Приказываю охране держать ее в безопасности, но Аня все равно ускользает. Стоит в толпе, чуть в стороне. Далеко от меня, но слишком близко к возможному хаосу.

Я задерживаю взгляд на секунду, потом заставляю себя отвести. Сейчас она одна из сотен присутствующих. Если дам ей хоть толику внимания, это заметят остальные.

— Да, — говорю громко. — Я незаконнорожденный. Сын женщины, которую сюда привезли, как игрушку.

Делаю паузу.

— И да, я правлю страной.

Шорох проходит по площади.

— Я вырос во дворе дворца, — продолжаю. — Меня гнали от этих фонтанов охранники, называя шпаной. Я пережил такое, что не пожелаю никому из своих подданных. Но я справедливо управляю этим государством.

— Можешь говорить, что хочешь. Но мы все знает одно — кровь не купишь. Люди видят, кто ты. И всегда будут знать.

— Пусть видят, — отвечаю. — Я не прячусь. Вы можете считать мою кровь грязной, — говорю. — Но посмотрите на свои дома. На рынки. На дороги. Мы жили благополучно, пока в наши дома не принесли войну. Войну, которую мы не хотели.

Слева в толпе вспыхивает движение. Кто-то кричит, летит пластиковая бутылка. Вторая. Камень стукается о щит одного из моих людей.

В ухе шевелится голос Рахима из рации:

— Готовы, господин. Ждем приказ.

— Огонь запрещен, — говорю ему тихо. — Только щиты. Только живой коридор.

Я заранее выстроил людей так, чтобы они были ближе к потенциальным зачинщикам. На перекрестках стоят силовики с