Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Мне важно, чтобы у людей был выбор: остаться и слушать или уйти. Тогда никто не сможет сказать, что их держали силой.

Аня появляется возле нас неожиданно.

Грозно смотрю на Рахима. Тот разводит руками.

— Убрать! — командую, рядом тут же оказывается кто-то из военных.

Я должен быть убежден, что она в безопасности.

— Амир, не надо! — молит Аня. — Я хочу сказать.

Она быстро поворачивается к толпе и начинает, пока стража не успела увести ее:

— Я гражданка другого государства, — начинает Аня на английском. Она думает, что кто-то из местных жителей поймет ее. — И я здесь не по своей воле.

Кто-то усмехается. Это понятно. Но она продолжает:

— Да, меня продали. Да, меня привезли во дворец. Да, я ненавидела вашего шейха. Ненавидела до того дня, когда он в пустыне пошел за мной один. Когда прикрыл собой от бури, от песка, что мог бы содрать кожу с моей спины.

Толпа затихает.

Похоже, я недооценивал своих подданных в знании английского языка.

— Шейх мог оставить меня умирать, — говорит Анна. — Я была для него никем. Наложницей. Вещью. Но он не сделал этого. Не оставил, когда его собственный родственник хотел использовать меня, чтобы ударить по Повелителю.

Люди оживляются.

Дядя замечает суету и решает, что момент его.

— Сейчас, братья! — орет он.

Пара его людей в браслетах делает шаг вперед, они достают что-то из-под одежды. Слишком резко. Я вижу очертания металла.

Они стреляют. Успевают выстрелить до того, как мои снайперы снимают их.

Ублюдки ранили какого-то мужчину. Выстрелы и его крик создают панику седи людей.

Я вижу, как сотрудники в гражданском организуют эвакуацию, уводя людей к краю площади, как врачи из заранее подогнанных машин протискиваются туда, где уже кто-то упал в давке. Это не идеальный порядок, но хаос, но он контролируется моими людьми, и он был необходим, чтобы поставить точку в повстанческих движениях дяди.

Тот, видя, как его попытка сорвать день в кровь распадается, кидается к своим. Один из них пытается уйти в толпу, но его перехватывают мои люди. Второй тянется к поясу — и тут же оказывается лицом вниз.

— Хватит, — говорю. — Ты хотел крови у источника. Сегодня ее не будет.

Я поднимаюсь по ступеням к нему. Теперь нас разделяют два метра. Между нами шумит вода.

— Смотри, — говорю тихо, так, чтобы слышал только он. — Я впустил тебя в этот город, потому что мне нужно было, чтобы люди увидели, как ты просишь за себя толпу и как посылаешь в нее своих солдат.

Знаю, что Рахим уже увел Аню. Она должна быть в безопасном месте.

Дядя пытается сохранить улыбку, но глаза выдают панический бег мыслей.

— Ты думаешь, это что-то изменит? — шипит. — Они забудут. Они всегда забывают.

— Возможно, — говорю. — Но пока они будут забывать, ты будешь сидеть там, куда я тебя отправлю. Со всеми теми, кого ты купил.

Я даю знак.

Рахим и двое его людей заходят сзади. Одно движение — и на руках дяди защелкиваются пластиковые стяжки. Микрофон падает на ступеньки, гулкий стук разносится по площади.

Толпа шумит. Кто-то кричит, кто-то снимает крупным планом, кто-то уже начинает уходить по коридорам, которые раздвигают мои люди.

— Идите по домам, — говорю в один из свободных микрофонов. Звук разлетается по колонкам, телефонам, прямым эфирам. — Сегодня здесь больше не будет крови. Ни вашей, ни моей.

Я спускаюсь на ступень ниже и обвожу взглядом площадь. И ненадолго, совсем на миг, нахожу ее. Аню. Сейчас она под защитой. Двое моих военных уводят ее к дворцу.

Глава 42

Аня

Меня провожают в мою комнату. Закрывают дверь.

Амин не позволил мне остаться на площади даже после того, как я высказалась в поддержку его правления. После того, как пришла поддержать его, несмотря на страх и опасность, которая может грозить, когда в город вошли вражеские захватчики.

Он просто распорядился, чтобы меня забрали.

Не знаю, как объяснить эти чувства. Я хотела быть там, с ним. Это почему-то казалось бесконечно важным.

А теперь я точно тигрица, запертая в клетке. Хожу из угла в угол и не могу найти себе места.

Все стало каким-то сложным после того, как я взглянула на Амина с другой стороны. Как моя ненависть к этому мужчине переросла в нечто совсем иное. И я не понимаю, как смогла так быстро влюбиться в него.

Почему я влюбилась именно в него?

Время тянется бесконечно долго. Ко мне никто не приходит. Марьям, скорее всего, еще занята с другими женщинами. Они тоже сидели под охраной, и мне чудом удалось пробраться на площадь.

И Ава там, с ними. А я одна здесь. И хочется выть об безысходности своего положения.

Амин приходит ко мне уже вечером, когда за окном становится темно, а в саду зажигаются многочисленные фонарики.

— Ты могла погибнуть! — первое, что говорит шейх, оказавшись в моих покоях.

— Я должна была рассказать им. Я хотела помочь.

— Это было безрассудно, Аня!

Он подходит ближе и берет меня за руку.

Прикосновение его пальцев обжигает. Я вдруг понимаю, что не смогу больше этого выносить. Жизни здесь. Тех бесконечных красоток, каждая из которых может согреть постель шейха в любую из ночей.

И он будет прав, воспользовавшись их красивыми телами. Потому что для Амина — это не измена. Это его жизнь. Привилегия правителя. Так было много веков до него. И так останется.

Слезы накатывают на глаза.

— Почему ты плачешь? — как ни стараюсь их сдержать, Амин все равно замечает.

— Просто… — отмахиваюсь. Спешу вырвать свою руку из его захвата, но не получается. Амин не позволят мне этого сделать.

Наоборот, теперь он прижимает меня ближе и приподнимает лицо за подбородок, чтобы смотрела ему прямо в глаза и не смела врать.

— Почему ты плачешь, Аня? — шейх вновь задает этот вопрос, в его голосе слышен нажим. Амин не собирается отступать и точно выбьет из меня правду сегодня.

— Я знаю, многие девушки хотят оказаться в твоей постели. И твое право, как правителя, получить любую из них. Но для меня такое не приемлемо, Амин. У нас в стране принято другое. Женщина должна быть единственной. Создать крепкую семью. Любить друг друга. Вдвоем… понимаешь?

По его взгляду вижу — не понимает.

У Амина другая картина мира. Другие устои. И сам он… другой.

— Я не смогу здесь жить. Я зачахну в этом дворце.

— Ты будешь моей главной женой, Аня. Это место