В крепости Чёрного Пламени (Блэкфайр) - Энтони Райан

редко, что подобные понятия в Атерии, в сущности, несколько чужды", - сказала она. "И хотя истинная власть находится в руках лишь одной касты, мы не настолько глупы, чтобы рисковать опасностями, которые лучше доверить другим. За исключением, конечно, меня". Она одарила Гайма ошеломляюще ослепительной улыбкой. "Моя персона очень необычна".

Вечером у костра появился отец Лотар, без предупреждения вынырнувший из мрака и пристроился между Ищейкой и Лорветом. "Вкусно пахнет, - сказал он в качестве приветствия, кивнув на подвешенный над огнем котелок. "Могу ли я взывать к вашему милосердию, братья и сестры?" Он протянул Лексию пустую миску, пока ученый возился с тушеной бараниной, дымящейся в котле.

Они разбили свой лагерь на небольшом расстоянии от остальной части компании, причем Гайм предпочел занять позицию на невысоком возвышении, а не среди телег. Всего несколько миль марша на восток, и дорога значительно ухудшилась, превратившись в бледно-коричневую колею, проложенную по большей части по невозделанным полям. Гайм помнил, как удручающе плоски эти земли во время кампаний, которые он когда-то вел здесь. Такая безликая местность сводила на нет вероятность засады, но в то же время позволяла врагам легко заметить его приближение издалека. Для того чтобы взять этот регион под контроль, потребовались месяцы форсированных маршей, которые стоили ему больше солдат, чем настоящие сражения.

"Если только ты не вздумаешь сначала помолиться об этом", - сказал Гайм. Это была продуманная колкость, направленная на то, чтобы вызвать возмущение и оценить преданность этого человека. В обоих отношениях это не удалось, потому что Лотар лишь хмыкнул, когда Лексий вернул ему миску, теперь уже до краев наполненную рагу.

"Я закончил молиться на ночь, капитан", - сказал священник, благодарно улыбаясь Лексию.

"Отгоняешь недобрые мысли, да?" Гайм придал своему голосу нарочито кислый оттенок. "Сэр Ансельм, похоже, пребывает в заблуждении, что только молитва защитит нас от чумы".

И снова священник проигнорировал наживку, лишь попробовав рагу и удостоив Лексия одобрительным кивком. "Вы хорошо готовите для ученого, сэр", - сказал он. "Хотя полагаю, что правильнее называть тебя Лексий, не так ли?"

"И мое имя, и моя роль", - ответил Лексий. "У вас острый глаз, отец".

"Скорее слух, чем глаз. В твоем голосе есть явный картуланский оттенок, но он слишком грубый, чтобы быть чем-то иным, кроме как продуктом рабского труда". Он отправил в рот еще один кусок рагу, прежде чем добавить: "Без обид".

"Ты бывал в Картуле?" спросил Гайм.

"Бывал. В юности я совершил паломничество на родину Первого Воскресшего, и это путешествие провело меня через все Пять Морей. Так вот, я знаю, что эта прекрасная леди, - Лотар кивнул в сторону Орсены, - несмотря на ее цвет кожи и отсутствие маски, является высокопоставленной жительницей прекрасного города Атерия. Этот хмурый друид - марет, хотя его бледность и одежда указывают на то, что он много путешествовал. Охотница происходит из одного из кланов заклинателей зверей к югу от Второго Моря, а ее кошка водится только в пустынях вокруг Салиша. И еще есть вы, капитан".

Священник нахмурился, пережевывая баранину и размышляя о персоне Гайма. "Вас, должен признаться, определить гораздо сложнее". Расчетливость в его взгляде и отсутствие беспокойства по поводу того, что это может вызвать раздражение, вызвали у Гайма волнение в животе и зуд в руке, сжимающей меч.

Несчастный случай, мой повелитель, напомнил Лакорат.

"Они действительно защищают от чумы?" - Спросила Орсена священника, прерывая его пристальный взгляд. "Ваши молитвы, я хочу сказать".

"Молитвы исходят от души, миледи, в то время как чума в значительной степени поражает тело. Однако Воскресшие иногда считают нужным помогать верующим во времена лишений или болезней".

"Значит, чем более они верующие, тем больше вероятность... божественного вмешательства?" В вопросительном выражении лица Орсены ощущалась явная насмешка, которая, как показалось Гайму, попала в цель там, где он не попал.

"Истинную преданность можно найти только в глубинах души", - ответил отец Лотар, и в его голосе послышались оборонительные нотки. "В конечном счете, эту истину должны знать только Воскресшие, но..." Священник прервался, переведя взгляд на палатку сэра Ансельма. На штандарте, торчащем из палатки, развевалось знамя рыцарского дома - распластанный крылатый орел, сжимающий кубок. "Есть и другие формы преданности, и другие формы веры".

"Значит, это правда?" спросил Гайм. "Он затеял все это предприятие, чтобы завоевать любовь женщины?"

"Если бы вы когда-нибудь видели леди Эльсинору Эллгренскую, вы бы поняли почему". На лице Лотара отразилась задумчивая печаль, и он снова сосредоточился на еде. "Неистово любить и не быть любимым в ответ - это более страшное проклятие, чем все, что может сотворить демон".

Я бы не был так уверен в этом, заметил Лакорат.

"Эта миссия была идеей леди, - догадался Гайм. "Средство избавиться от нежелательного поклонника".

"Она могла бы просто отказать", - заметила Орсена.

"Она так и сделала, миледи, - заверил ее Лотар. "Много раз. Но влюбленные юноши - самые глухие создания на свете. По правде говоря, я полагаю, что это путешествие было идеей ее матери. Сэр Ансельм стал бы прекрасной партией для многих дам, но Эльсинора всегда была предназначена для королевской благосклонности".

"Тогда не имеет значения, продержится ли он в замке целый год", - заключил Гайм. "Семья леди в любом случае не допустит брака. Это безнадежное предприятие. Возникает вопрос, почему же вы здесь, отец? Вы не кажетесь мне глупым человеком".

Лотар некоторое время жевал свое рагу, озабоченно нахмурив брови. "Мое паломничество приводило меня во многие земли", - сказал он. "Я видел много вещей, много темных вещей. Я понял, что зло таится в тенях этого мира, и моя роль, как священника, служащего церкви, несущей свет во тьму, - изгонять зло. Если рассказы правдивы, то замок Блэкфайр - это место, где обитает худшее из зол, так что именно туда я и отправлюсь".

Он повернулся к Гайму с приветливой улыбкой. "И тут возникает вопрос: почему вы здесь, капитан?"

"Плата и перспектива резни", - ответил Гайм, наслаждаясь тем, что его слова наконец-то смогли заложить небольшую морщинку неодобрения на лбу священника. "Что еще может нравиться наемному клинку?"