Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

Томас купил в Бережках дом вместе со скотиной и новую рыбацкую лодку, а я подарила это все Гритьке. То-то было радости, особенно восхищало Гритькину семью то, что это была другая деревня, побольше, а главное – подальше от тестя. Мы еще пару раз навещали их семью и радовались, как отлично у них теперь идут дела. В Сосновку больше не заглядывали ни разу – незачем было.

Мамину могилку мы отыскали еще в первые каникулы – спасибо архивным записям, которые раскопал для меня Райли, тот самый следователь, который присутствовал на моем допросе, а позже обнаружил мое «родство» с драконом Килианом. Хотя он теперь и так мой родственник, поскольку женат на младшей сестренке Томаса. Мы привели могилу в порядок, заплатили сторожу, чтобы присматривал за ней, часто навещали – портал нам открывал лорд Ардерик, тоже ставший мне родней. У меня, благодаря мужу, теперь было очень много родни.

В общем, мамину могилку мы навещали часто, а вот на долгую поездку по памятным местам решились лишь спустя пять лет – и вот результат.

Последним мы навестили мой старый лесной домик и нечисть, которая на долгие годы стала моей семьей. Я радостно встретила знакомые мордочки, познакомилась с новыми, мы отремонтировали домик – благодаря магии моего мужа, он стал не только крепким, но и новым. И вот тут-то нас и покинула Лапка – встретила молодого самца, с которым захотела создать пару. Мне было очень тяжело с ней расставаться, Клещ отдалялся от меня постепенно, разлука не стала чем-то неожиданным, а тут раз – и все. Слишком внезапно. Но я понимала, что у Лапки, теперь снова молодой и здоровой, могут быть свои интересы, и желание завести новую семью – нормально.

Ее мы тоже навещаем, когда приезжаем к Гритьке. Томас каждый раз омолаживает ее, а заодно и ее самца. За эти годы дар Томаса заметно вырос – он уже не только таких крох, как ласки, омолаживает, но и Ноппи, и даже Моню. И на людей его магия начинает оказывать влияние, пока небольшое, но это только начало, и мы этому очень рады. Поскольку вслед за Гидеоном и Самантой еще несколько пар земных перевертышей взяли приемных детей из имперских приютов. И, благодаря Томасу, эти дети теперь очень долго не покинут своих родителей.

В общем, я рада, что Лапка счастлива, все же моя ласка – лесной житель, только ради меня она жила в академии, но теперь я «пристроена», мне достался «большой роскошный самец», так что, за меня можно больше не волноваться и вновь вернуться к привычной жизни.

Вот так и вышло, что сейчас с нами жили только Моня и Ноппи. И эта троица – а Искин остался с нами даже после того, как я окончила академию, и обычной кошке уже не нужно было притворяться нечистью, – удивляет всех окружающих своими очень странными, на посторонний взгляд, отношениями.

В каком-то смысле, они организовали что-то вроде пары. Или тройки. Как бы то ни было, а вместе им очень хорошо и комфортно. Моня обожает болтать с Ноппи-разумом, она рассказывает ему много интересного, советует книги для прочтения, которые они потом обсуждают, им никогда не скучно вместе. Ноппи-кошку Моня опекает – подкладывает ей лакомые кусочки, служит ей подстилкой, согревает по ночам. И сама она сейчас предпочитает общество Мони даже чаще, чем общество Томаса, хотя и его обожает, как и прежде. Более нежной и ласковой кошки я еще не встречала.

Просто у Томаса все же работа, и он не всегда, как в первое время, может носить Ноппи за пазухой. Впрочем, это уже и не требуется – если рядом нет Томаса, то всегда есть Моня, и кошка уже не боится расставаться с любимым хозяином, чувствуя себя в безопасности не только рядом с ним.

Мы приблизились к алтарю настолько, что стал хорошо виден стоящий возле него жених и все его шаферы, начиная с императора Мелануира. Моника чуть ускорила шаг, сбившись с ритма, мы все – следом за ней. Никому и в голову не пришло ее придержать или повеселиться над ее поступком. Невеста спешит к своей половинке – как же нам всем это знакомо.

А я ведь присутствовала при встрече этой пары, а еще точнее – первой из нашей семьи увидела Монику. Она пыталась попасть на съемочную площадку с большой пиццей в руках, утверждая, что заказ сделан самим режиссером Томасом Форестом. При этом она вела себя как-то слишком подозрительно – вздрагивала и испуганно озиралась, но при этом явно храбрилась, доказывая, что просто обязана вручить пиццу лично в руки знаменитому режиссеру.

Это меня удивило. Сама я в тот момент шла в свою мастерскую, в которой ремонтировала поврежденные на съемках костюмы и прочий реквизит, – и столкнулась с Моникой неподалеку от входа в киностудию. Пробраться постороннему, в том числе и доставщикам, на съемочную площадку было практически невозможно, да и пиццу мой муж точно не заказывал. Мне стало любопытно, и по моей просьбе охрана пропустила девушку, поскольку сканер – и нюх, – показали, что пицца безвредна, да и сама хрупкая девушка вряд ли представляла опасность для бессмертного, тем более что никакого оружия при ней тоже не было. Так что ее пропустили и скрытно следовали за ней, так, на всякий случай, чтобы выяснить, что же Монике нужно.

А я вызвала мужа по браслету, чтобы самой понаблюдать за их встречей. Услышав, что мой муж сейчас подойдет, девушка бросила на меня взгляд, полный любопытства и ясно читаемой жалости. Еще бы – я-то, благодаря артефакту личины, который приходилось носить, так как я больше не старела, выглядела лет на тридцать пять, поскольку впервые официально появилась рядом со знаменитым мужем шестнадцать лет назад совсем юной девушкой.

А вот Томас к тому времени уже четверть века носил артефакт, постепенно старивший его, и на момент нашей свадьбы ему официально было около шестидесяти, а сейчас возраст его личины приближался к восьмидесяти.

Как ни странно, он нравился мне даже таким – седина и морщины, на мой взгляд, ему даже шли, к тому же, я-то точно знала, какой красавец подо всем этим скрывается. Ну и не стоит забывать, что для половинок их пара выглядит прекрасной в любом виде, хоть стариком, хоть орком, хоть пантерой.