Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

class="p1">Но со стороны наша пара выглядела… как минимум непривычно. Более сорока лет разницы – такое все же не часто случается, даже в шоу-бизнесе. И к подобным взглядам я уже привыкла. Знали бы они, сколько лет на самом деле моему мужу! И как именно он при этом выглядит.

Томас пришел не один. Оказалось, что как раз сегодня на съемочную площадку заглянул Девиор, его дед по отцу. Я даже не знала, за какой надобностью он прибыл на Землю, вроде бы не собирался, но спросить тогда просто не успела, а потом это стало неважно.

Потому что, увидев Монику, он побледнел и прошептал:

– Мелва?

Томас едва успел подхватить коробку, которую выронила девушка – спасибо скорости перевертыша, и да, пицца оказалась очень вкусной, – а эти двое шагнули друг к другу, взялись за руки и застыли, просто глядя друг другу в глаза. А я любовалась этой истинной парой, нашедшей друг друга спустя несколько тысячелетий после разлуки.

Моника оказалась реинкарнацией Мелвы, половинки Девиора, потерянной им спустя несколько часов после встречи из-за трагической случайности. Из-за внезапной поломки артефакта, влюбленные оказались в разных мирах без надежды встретиться вновь, и лишь совсем недавно, когда получилось снова открыть портал между мирами, Девиор встретил своего сына от любимой, а с ним и несколько сотен внуков, правнуков, и еще много раз «пра». Тех самых, благодаря которым к фамильному древу императорской семьи в учебнике истории теперь приклеена полоска с новой ветвью.

Постояв немного, эти двое просто молча ушли, им надо было побыть наедине. А спустя два дня вновь появились, чем нас всех слегка удивили – мы их раньше, чем через неделю, увидеть не ожидали. Выяснилось, что на съемочную площадку Моника пробралась, заключив пари со своими однокурсниками – а точнее, ее просто поймали «на слабо», – чтобы сделать фото знаменитого режиссера Томаса Фореста. Хоть какое-нибудь – пусть мелкое, неудачное, в движении, любое, – это послужило бы доказательством того, что пари она выиграла.

Судя по всему, в то, что у нее получится, не верил никто. И как же, наверное, эта компания была разочарована, получив снимки, на которых сам Томас Форест обнимает Монику за плечи, широко улыбается в камеру и вместе с ней показывает пальцами V – знак победы. Но если бы этого им было мало – что вряд ли, – то снимки Моники со знаменитыми актерами, на фоне декораций, за камерой и на кресле с надписью «режиссер» их, наверное, добили.

И придется им теперь самим свои курсовые писать, а голограмма этой компании с кислыми лицами и табличками на шеях «мы – лохи», с которыми они, в качестве проигрыша, честно простояли час возле входа в универ, теперь висит над камином в доме Девиора в Империи, куда молодожены переедут уже завтра.

И вот Дэн, которого я уже давно не зову «мастером», поскольку больше не его ученица, подвел Монику к жениху. Томас мне со смехом рассказывал, что глава земных гаргулий уже давно взял на себя почетную миссию – вести к алтарю тех невест, у которых не было поблизости других кандидатов на эту роль. А у Моники – только дядя с теткой в Англии, да и те не особо близкие, прилететь на свадьбу к ней не захотели, хотя за ними готовы были прислать комфортабельный частный самолет. Но… это слишком далеко и долго, у дяди гольф, у тети – клуб домохозяек или что-то еще, такое же важное. В общем, Дэн снова торжественно вел очередную невесту к алтарю.

А вот меня вел Килиан. Да, мы не кровные родственники, но другие кандидатуры – Моня и Клещ, – отпали из-за роста, а тут, какой-никакой, а прадедушка. Дэн даже слегка расстроился – он-то уже сам на эту роль настроился. Но ничего, пережил.

Кстати, он так и вел нашу троицу до конца обучения. Как ни странно, из него вышел отличный преподаватель – мы вроде бы играли, развлекались, болтали ни о чем, но при этом умудрялись развивать свои способности едва ли не быстрее, чем остальные маги. Сравнивать, конечно, сложно, слишком несопоставимы наши магии, но можно хотя бы по косвенным признакам. Например, если сравнить силу нашей магии при поступлении и при выпуске и оценить динамику остальных магов, это было видно невооруженным глазом.

Поначалу многие свободные преподаватели – а также те бессмертные, которые к академии отношения не имели, зато имели в нее свободный доступ, – приходили на наши уроки чуть ли не толпами. Особенно учитывая, что из-за меня занятия перенесли из кабинета на уличный полигон. Посмотреть приходили на меня – как я умудрялась управлять темной магией, словно набором инструментов.

Рубила, сверлила, копала, прореживала, очищала.

Им это было в диковинку, как я поняла, все, что могли прежние обладатели темной магии, это бросить комок тьмы, которая просто уничтожала все, до чего могла добраться. Ничего другого те, кого называли мракобесами, просто не умели. Может, потому, что не пытались чему-то учиться, считая, что это единственное, что в принципе возможно сделать с помощью тьмы. А может, просто не успевали чему-то научиться – погибали. Или все дело в том, что и в этой магии я – интуит.

Постепенно интерес наблюдателей спал, моя магия стала для всех такой же обыденностью, как огненная или водная, например. Теперь больше любопытства вызывала способность Аласура. А он делал успехи. Становиться невидимым, оставив лишь глаз, он научился уже к концу первого семестра. Постепенно смог делать прозрачным огромные предметы, например, землю под нами. Жутковатое ощущение – вроде бы и стоишь на чем-то, а под тобой пустота. Сначала яма, потом колодец, а потом и пропасть.

Когда в итоге Аласур умудрился сделать прозрачной всю академию целиком, а ее обитатели остались на своих местах видимыми, разразился большой скандал. И дело даже не в истериках и обмороках, в которые упали многие девушки – и даже некоторые юноши, – когда под ними образовалась пустота высотой в десяток этажей. И не из-за расходов на ремонт – мечущиеся в панике студенты переломали кучу невидимой мебели, дверей и учебных пособий. Тут уж я постаралась, расходы свелись к минимуму.

А потому, что прозрачными стали и стены раздевалок, а также душ при каждой из них. После этого Аласур несколько дней прятался у нас с Томасом – горящие желанием отомстить студентки на преподавательские этажи соваться не рискнули. А после, когда к учебе ему все же вернуться пришлось, магистру Адаминне, декану ведьм-проклятийниц, еще с месяц пришлось чуть ли не ежедневно