Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Ничто не шаталось, а следующие ступени лишь тихонько побрякивали. Воодушевлённый, я поднимался дальше. И дальше. И всё дальше. Как окрепли мои бёдра! Доктор де Бонг прописал мне побольше движения на свежем воздухе. Это было не преступление, а реабилитационная мера. Так что — вверх! Летучие мыши вернулись, вероятно, всё ещё возмущённые моей ложной тревогой, и снова заняли свои места для сна. Эйдернорнский островной ветер дул в отверстие, словно в мундштук исполинской флейты, и наполнял внутренность воронки призрачным шелестом и воем, то нараставшим, то затихавшим и порождавшим множество странных отголосков: Ву-у-ху, ву-у-ха, ва-а-ха, вю-ю-хю, ву-у-ху — я снова невольно подумал о гумдуделях. Чем они там теперь занимаются? Ну, я вполне мог себе это представить!

Даже внутри жерла крошечные фосфоресцирующие паучки бегали по круглой стене дымохода, давая немного дополнительного света. К своему изумлению, я различил, что они ползают не только по голой, необработанной лаве, но и по каким-то искусно выгравированным иероглифам и абстрактным орнаментам. Всё это возникло вовсе не естественным путём, как украшения в эйдерской ржавчине Ржавой Трубы, — передо мной были знаки, высеченные рукой, — письмена? Да, внутренняя стена вулканического жерла, по-видимому, всюду, где тянется лестница, украшена чужеродными письменами. Но сейчас у меня не было досуга пытаться их расшифровать: любопытство гнало меня к краю кратера.

Добравшись наверх, я прямо с лестницы ступил на край жерла — устрашающе узкий, что на первых порах охладило мой исследовательский пыл. Я находился в высшей точке Эйдернорна — и никакого ограждения! Для того, кто вырос на Линдурмфесте, «боязнь высоты» — чужое слово. Но и мы, драконгорцы, можем разбиться насмерть, как всякий другой, так что и мы не вовсе чужды головокружению и не прирождённые канатоходцы. Мне ещё повезло, что ветер дул лишь умеренно: по эйдернорнским меркам стоял почти полный штиль. Но и внутри, и снаружи башни путь был только один — круто вниз, и очень глубоко. Ухватиться было не за что, а край вокруг жерла был далеко не ровным: бугристым, вздутым, грубо выветренным лавовым камнем. Мне казалось, будто я балансирую на сложенных друг на друга пушечных ядрах.

И всё же я принял вызов, который бросил себе сам. Мне хотелось обойти венец Бенгальской свечи кругом, впитать всю панораму, чтобы описать её тебе во всех подробностях. Несомненно, здесь уже бывали те, кто меньше боялся высоты и твёрже стоял на ногах, чем я, но, если позволить себе всю нескромность, наверняка ни одного, кто сумел бы описать всё это столь хорошо. Этот обход я был просто обязан совершить ради потомков. Я напишу первое литературно содержательное описание панорамы Эйдернорна — таков был мой уговор с самим собой. Ибо вид отсюда, дорогой Хахмед, поистине неповторим.

Передо мной открылся самый ошеломительный вид на Эйдернорн, намного превосходивший даже вид с Лахарламагмы. С Бенгальской свечи я мог обозреть весь остров и заглянуть далеко в море. Во все стороны до самого горизонта открывался ничем не замутнённый обзор. На воде лежало несколько плотных туманных банок, длинных и жирных, словно белые морские змеи. Кое-где солнцу удалось прожечь в облаках дыры и наколдовать на море танцующие острова света. Подо мной кружила и кричала стая чаек — всегда удивительно смотреть на летящих птиц сверху вниз. От этого вида у меня чуть не перехватило дыхание: он намного превосходил вид с Линдурмфеста на однообразную пустыню.

Хотя боязнь высоты и не относится к числу моих недугов, я с должной осторожностью принялся обходить башню, тщательно выверяя каждый шаг. Время от времени мне приходилось становиться на четвереньки, потому что некоторые препятствия можно было безопасно преодолеть только так. Но первоначальная осмотрительность вскоре уступила место нарастающему восторгу. Я был одним из очень немногих смельчаков, поднявшихся сюда.

Когда у меня под ногой отломился кусок лавы величиной с арбуз и рухнул внутрь дымохода, я услышал несколько тревожных звуков: сперва звонкое Плэнь! — это камень отскочил от железной лестницы. Затем — долгую череду всё более тонких Гонк! — звуков, должно быть, от ударов о камни, лежавшие глубже. Эта дыра под входом и впрямь должна быть адски глубокой.

Меня передёрнуло, но я уже преодолел примерно половину пути. К тому же мне уже приходили в голову первые блистательные формулировки и метафоры, которые я намеревался вплести в своё описание. В одной точке, где, как мне показалось, открывался лучший из увиденных доселе видов, я выпрямился, подобрал свой развевающийся плащ и устремил взгляд вдаль. Мне хотелось просто всё впитать и навсегда запечатлеть в памяти. И тут это произошло. Нежданное.

Высоко надо мной, в облаках, я услышал рокот. Я застыл, но лишь на миг от ужаса. Картина перед глазами вдруг стала такой ясной и резкой, словно вместо глаз у меня были телескопические линзы. Да, мой дух словно отделился от тела и взмыл далеко-далеко в небо, почти под самые облака. Теперь я обозревал обе половины острова, всю береговую линию со всеми маяками и каждую подробность: дюны, утёсы, пляжи, бухты, мысы и всю внутреннюю часть острова. Я видел остров с такой высоты, что Бенгальская свеча, моя настоящая точка опоры, представлялась мне далеко внизу. Как такое возможно? Странным образом это видение нисколько меня не тревожило.

Я видел остров не только во всей его топографической полноте, но и во всей его истории. Достаточно загадочно и безумно звучит, мой лучший друг Хахмед? Но именно так всё и было! Я видел Эйдернорн на всех стадиях геологического развития и во все исторические эпохи, со всеми существами и растениями, какие когда-либо ползали и порхали на этом клочке суши. Я видел, как остров возник из пенящегося моря, словно исполинский кит, с огнедышащими вулканами на спине. Как его чёрное лавовое тело сохло под палящим солнцем и свирепыми ветрами, как со всех сторон намывало дюнный песок и остров покрывался скудной растительностью. Как над ним бессчётные тысячи раз округлялась полная луна. Я видел, как из звёздного моря космоса с громом налетело огромное раскалённое ядро, как оно ударило близ берега, и чудовищная приливная волна полностью затопила остров. Я видел, как за тысячелетия он снова высох и возникла новая скудная растительность. Я видел, как Эйдернорн заселялся странными животными, похожими на огромных насекомых. Из моря поднимались морозокрысы, которых я сперва принимал за айсберги, чтобы пожрать всё живое и затем снова вернуться в воду. Я видел,