Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Я. Должен. Добраться. До. Лестницы!

В дикой смеси надежды и отчаяния, смертельного страха и презрения к смерти я решил ещё раз мобилизовать все силы для последней попытки спасения.

Эйдернорнский климат наделил меня энергией и способностями, какими я не располагал до пребывания на острове. Я легко одолел бесконечные лестницы, ведущие сюда, ни разу даже не запыхавшись. Я стал прославленным чемпионом по кракенфику, с поразительным владением телом и неведомыми прежде рефлексами. Почему, во имя Орма, я не мог быть способен и на другие выдающиеся спортивные свершения? Я вдохнул так глубоко, как только мог, на миг присел — и рванул с места. Я отважился на несколько дерзких прыжков и прямо-таки акробатических козлиных скачков через препятствия, которые прежде преодолевал лишь ползком на четвереньках. Торнадо позади меня яростно взревел, словно разгадал моё намерение, — и это лишь подстегнуло меня. Я сделал два-три широких прыжка и по треску услышал, как вихрь позади меня по-своему грубо расчищает путь, сметая препятствия, через которые я только что перескочил. В следующее мгновение надо мной пронеслась массивная лавовая глыба, больше меня самого, и рухнула внутрь Чудо-свечи.

До лестницы оставалось всего три или четыре прыжка, когда что-то меня задержало. Это был резкий рывок за шею — такой, какой, должно быть, чувствует собака, когда хозяин сдерживает её порыв поводком. Вихрь подобрался уже настолько близко, что схватил мой плащ и попытался тащить меня за него назад, едва не сбив с ног. Я напрягал все силы, чтобы всё же продвигаться вперёд, но при этом чуть не задушил себя. Воздуха почти не осталось. В панике я зашарил пальцами у застёжки плаща на шее, пытаясь её расстегнуть. Но натяжение было уже слишком сильным, и открыть пряжку не удавалось. Повинуясь инстинктивному наитию, я сунул руку в карман жилета, где всегда храню часы, а с недавних пор и маленький перочинный нож, которым точу карандаши для своих набросков. Хрипя без воздуха и дрожа руками, я сумел раскрыть эту крохотную вещицу и втиснуть лезвие между шеей и застёжкой плаща.

Я. Должен. Добраться. До. Лестницы!

Короткий рывок, ровный разрез — и душивший меня кожаный воротник был перерезан. Я тотчас почувствовал облегчение. Плащ с шелестом и хлопаньем улетел прямо в вихрь позади меня, а тело само собой сделало могучий скачок вперёд. Я был свободен! Собрав все силы, я совершил три мощных ящеричных прыжка и головой вперёд нырнул в пасть Чудо-свечи.

Я промахнулся мимо верхней ступени, приземлился несколькими ступенями ниже и весьма болезненно упал на руки и колени на ржавое железо. Недолго думая, я вновь поднялся и помчался вниз по лестнице, стонущей под моим весом. Высоко надо мной бушевал вихрь, но он больше не гнался за мной. Он не осмелился последовать за мной в жерло — можно ли вообще так сказать? Было ли у этого вихря собственное существование или даже разум, чтобы приписывать ему намерение, а тем более страх или осторожность? Чепуха! Но всё же я чувствовал себя так, словно только что спасся от чудовища или демона. И впрямь, снаружи вихрь ревел и шипел так яростно, как огромное хищное животное, упустившее жирную добычу. А потом — Ву-у-уш! — в один миг его стало не слышно. Он рассеялся? Или большая тёмная туча втянула его обратно, словно щупальце? А может, он всё ещё плясал в воздухе где-то поблизости от Чёрной Свечи. С моего места судить обо всём этом было невозможно.

Неважно! Я продолжал прыгать вниз по ржавой, стонущей лестнице, перескакивая через две-три ступени зараз, даже рискуя оступиться. Мне хотелось наконец снова почувствовать под ногами твёрдую землю, как можно скорее выбраться из этой дымной трубы! Тяжёлые удары моих ног отзывались бесчисленными эхами и вновь вспугнули летучих мышей, которые дико хлопали крыльями мне навстречу. И тут мой стремительный спуск внезапно оборвался. Я резко затормозил на всём бегу — сделай я ещё шаг, и рухнул бы в бездну. Ведь лестницы больше не было! Или, точнее: примерно на середине башни отсутствовал большой кусок железной лестницы, который при подъёме ещё находился на месте. Теперь там зиял огромный провал как минимум в дюжину ступеней — вероятно, их увлекла в глубину лавовая глыба, рухнувшая в шахту. Одним прыжком мне ни за что его не преодолеть. Невозможно! Я стоял, тяжело дыша, на последней ступени, вцепившись в перила и ошеломлённо таращась в пропасть.

Вот же я полный идиот! Я пренебрёг всеми предупреждениями и запретами на табличках и, движимый одним любопытством и глупостью, взобрался на ветхое сооружение прошлого столетия, как безрассудный подросток. Вот и расплата! Ошарашенно я поднялся на три ступени и попытался успокоиться. Что можно было сделать? Помощи извне ждать не приходилось. Я в полном одиночестве совершил паломничество к этой достопримечательности и взобрался наверх, не встретив ни единой живой души — только нескольких пляжебегов, вулканопауков, чаек и летучих мышей. Мой кучер давно был уже бог знает где, я мог рассчитывать лишь на себя. Снова подняться наверх и попытаться спуститься по внешней стене башни я мог сразу исключить. Она была слишком гладкой и отвесной; даже для опытного скалолаза это было бы чересчур рискованно.

Оставалось только одно: снова прыгнуть. Мой забег наперегонки с торнадо доказал мне, что телу своему я могу доверять. Я мог дольше идти, быстрее бежать, стал сильнее и гибче. Но хватит ли у меня сил для такого прыжка?

Что ж — я ведь только что спасся от торнадо. Я пережил маячный миг. Если мне и удастся, то здесь, сейчас, когда адреналин бушует в моих венах, а тело ещё не впало в истощение, которое непременно должно было наступить. С каждой секундой промедления мои шансы таяли. Сейчас или никогда!

Я снова спустился на последнюю ступень, готовый ко всему. Мне вспомнился совет Боханна де Бонга: закрыть глаза! Представить, будто даёшь смерти пощёчину! А затем отбить! Я присел. Закрыл глаза. Трижды глубоко вдохнул. Представил, будто даю смерти пощёчину. И прыгнул изо всех сил — в пустоту.

Я прыгнул вперёд с места, чтобы использовать объединённую силу мышц обеих ног. В середине прыжка я открыл глаза. Я действительно летел далеко, очень далеко. В этот миг я по-настоящему осознал, насколько возросла за последние недели моя прыгучесть. Я рванул руки вперёд и вытянул