Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

в ухо собеседнику. – У Юйвэнь Юня пять императриц[56], и хотя Великой императрице, которую нам надо спасти, обыкновенно отводятся срединные покои, сейчас она в опале и потому размещена в северо-западных покоях. Отсюда еще далеко.

– Разве у дворца не четверо ворот, по одним с каждой стороны? – так же неслышно спросил Шэнь Цяо. – Быть может, мы выйдем через северные?

– Северные ворота всегда закрыты, – отозвался Бянь Яньмэй. – Дворцовые стены слишком высокие – мы сами, может, и сумеем перемахнуть через них, но с обузой в виде трех человек нам деваться будет некуда, мы окажемся связаны по рукам и ногам. Мастера на службе у Юйвэнь Юня – отнюдь не слабаки: если при побеге нас окружат, а лучники на стене откроют стрельбу, то даже будь у нас крылья, нам не упорхнуть.

Шэнь Цяо едва заметно нахмурился.

Еще задолго до того, как отправиться во дворец, они продумали план: Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй добираются до покоев императрицы, затем заманивают внутрь охраняющих ворота стражников, оглушают, а потом уходят вместе с императрицей и ее братьями. Если на всем пути они сумеют избежать встречи с мастерами боевых искусств или стражниками, то у ворот их встретят, и заложники окажутся в безопасности, а Пулюжу Цзянь сможет смело совершить переворот. Сюэтин отбыл в храм Прохлады и Свежести, а Янь Уши присматривал за ним, дабы при необходимости задержать и не дать вмешаться. Сан Цзинсин и Юань Сюсю до сих пор не вернулись, а без них школа Обоюдной Радости – все равно что стая драконов без вожака, ничего предпринять не сможет. Другими словами, то была дарованная самим Небом возможность все изменить к лучшему. Пулюжу Цзянь уже послал втайне весть столичным войскам: если он сумеет одержать победу одним ударом, то горы и реки Северной Чжоу перейдут под его власть, и солнце с луною взойдут на обновленных небесах[57].

Но действительность бывает беспощадной даже к самым хитрым замыслам. К тому же сколь бы тщательно ни составлялся план, все повороты судьбы предугадать невозможно. Многое заговорщики попросту не успели продумать, и сейчас одному Небу было ведомо, спасутся ли заложники и добьется ли Пулюжу Цзянь успеха. Впрочем, даже если вдруг все пойдет наперекосяк и Шэнь Цяо с Бянь Яньмэем не успеют вывести императрицу и ее братьев, то вторжение во дворец всполошит Юйвэнь Юня, и тогда Пулюжу Цзяню все равно придется начинать переворот – только раньше намеченного. А значит, вся затея с проникновением во внутренние покои и спасением заложников окажется бессмысленной.

Однако раз уж начали действовать, нужно постараться довести дело до конца – сомневаться было уже поздно. Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй следовали за служанками, минуя один двор за другим, и наконец добрались до Дворца Спокойствия, где и жила Пулюжу-ши.

Старик евнух провел их ко входу в ее покои и с ничего не выражающей улыбкой объявил:

– Ее величество императрица ожидают вас. Входите, но прежде соблаговолите открыть короба – стража обязана проверить содержимое.

На самом деле стража проверила короба еще у ворот – иначе их бы попросту не пропустили во дворец. Но император невзлюбил супругу, и многие обитатели дворца, следуя его примеру, не могли удержаться, чтобы не бросить камень в упавшую на дно колодца Пулюжу-ши. Сие, увы, не редкость: везде найдутся подлецы, что заискивают перед сильными и притесняют слабых.

Служанки уже бывали во дворце вместе с Дугу-ши. Одна из них шагнула вперед и сунула евнуху в руки увесистый расшитый мешочек:

– Сие вам в знак нашей признательности, господин, не погнушайтесь скромностью подарка, попейте чаю.

Евнух нащупал сквозь шелковую ткань даже не серебро, а куда большую ценность – нефритовую подвеску. Теперь улыбка старика стала куда приветливее – он не стал подзывать стражу, а просто сказал:

– Должно быть, императрица уже заждалась вас – ступайте быстрее. Как поговорите – не задерживайтесь, сразу же возвращайтесь.

Служанки заверили евнуха, что все поняли, поблагодарили его и вместе с Шэнь Цяо и Бянь Яньмэем вошли во внутренние покои.

Узнав, что император дозволил ее домашним передать ей весточку, императрица еще с раннего утра вышла с братьями в главный зал и принялась ждать.

По-хорошему, императрица, властвующая над шестью дворцами – то есть над всей женской половиной, – не должна была уведомлять императора, если ее навещала родня. Но после падения династии Цзинь, что называется, и ритуалы, и музыка пришли в упадок[58], а законы и установления нарушались направо и налево. Юйвэнь Юнь же пошел еще дальше и даровал титул императрицы сразу пяти женщинам. И хотя среди них Пулюжу-ши по-прежнему имела наивысший ранг, она хоть и не подавала виду, но как дочь знатного рода была весьма уязвлена: испокон веку не бывало подобного, Юйвэнь Юн превзошел даже Лю Цуна[59] с его четырьмя императрицами.

После стольких дней взаперти вид служанок из отчего дома растрогал Пулюжу-ши, глаза ее покраснели.

Девушки поклонились, и одна из них заговорила:

– Господин и госпожа истосковались по императрице и молодым господам, а потому велели сим служанкам доставить во дворец кое-какие кушанья и одежду.

Вместе с тем служанка сделала знак рукой, и Пулюжу-ши, сразу все поняв, поманила девушек за собой в одну из боковых комнат.

– Во дворце повсюду глаза и уши, но здесь мы можем спокойно поговорить. Батюшка и матушка, должно быть, хотят что-то сообщить через вас?

Служанка ничего не ответила, лишь шагнула в сторону, уступая дорогу стоявшим позади.

Поначалу императрица не заметила в служанках ничего особенного: все в одинаковой одежде, с низко склоненными головами – но теперь вдруг кое-что в них показалось Пулюжу-ши странным: эти девушки были на голову выше дворцовой прислуги. Разве у ее родителей работали такие рослые девицы?

– Кто вы?..

Бянь Яньмэй коротко представил себя и Шэнь Цяо и бегло обрисовал императрице план ее вызволения.

Пулюжу-ши колебалась:

– Это слишком опасно. Вы, возможно, не знаете, но наставник Сюэтин, хоть и покинул дворец, оставил учеников, дабы те занимались с императором. К тому же здесь по-прежнему бойцы Обоюдной Радости, а до выхода идти далеко. Боюсь, господа, вам двоим будет не под силу защитить нас. Малейшая ошибка, любая неожиданность – и все пойдет прахом.

Она почти ничего не знала о мире боевых искусств, к тому же, выйдя замуж, много лет провела во дворце. Даже если она и слышала о школе Чистой Луны и горе Сюаньду, она не представляла себе, сколь могуч Шэнь Цяо.

Бянь Яньмэй не мог позволить себе тратить время на уговоры.

– Мы исполняем приказ суйского гогуна, – сказал он. – Он доверил сие дело нам, и мы бы не стали рисковать, не будь у нас уверенности в успехе.

Пулюжу-ши все никак не могла