Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– А как же служанки? Они столько лет делили со мной все невзгоды. Если мы сбежим, император наверняка выместит гнев на них…

– Я слышал, что ваше величество дружны с императрицей Чжу, – ответил Бянь Яньмэй. – Пусть ваши доверенные служанки укроются у нее, едва мы уйдем. А затем мы отвлечем внимание императора, и ему будет недосуг разбираться с какой-то прислугой.

Братья императрицы узнали Бянь Яньмэя и уже подошли к нему. Старший ученик главы Яня взял на руки одного ребенка, Шэнь Цяо – другого. Императрица, видя, к чему все идет, не стала больше ничего говорить. Она уже приготовилась следовать за ними, как в тот же миг в комнату ворвалась одна из доверенных служанок, до сих пор караулившая за дверью, с криком:

– Ваше величество, беда! Сюда идет император со всей свитой!

Император почти никогда не удостаивал Пулюжу-ши посещений – она остолбенела от неожиданности.

Заговорщики переглянулись: план приходилось менять на ходу. С Юйвэнь Юнем непременно явятся либо адепты Обоюдной Радости, либо буддисты, а значит, без боя им из дворца все же не уйти.

Императрица только и успела наказать братьям, чтобы те вели себя как обычно и не подавали виду, что испуганы, как Юйвэнь Юнь прибыл к ее покоям.

Государь славился непредсказуемостью. Скорее всего, причина крылась в том, что суровый Юйвэнь Юн был строг с сыном и всю жизнь держал его в узде, а после его смерти, вкусив долгожданной свободы, Юйвэнь Юнь принялся бросаться из крайности в крайность. Ничем иным такое взбалмошное поведение было не объяснить. Пулюжу-ши, в свою очередь, была доброй и справедливой госпожой. Она всячески помогала наложницам, которых Юйвэнь Юнь нещадно истязал, и во дворце ее любили. Императрица молча сносила брань супруга и сохраняла невозмутимость, как бы он ни глумился над ней. Но даже она в конце концов не выдержала его издевательств, что само по себе показывало, насколько дурным человеком был император. Оттого Пулюжу Цзянь, наученный горьким опытом Юйвэнь Сяня и некоторых других сановников, хоть поначалу и чтил правителя, со временем не мог не задуматься о восстании.

Юйвэнь Юнь, отрекшийся от престола, дабы избавить себя от надоедливых сановников и прожигать жизнь в свое удовольствие, передал трон малолетнему сыну, Юйвэнь Чаню, однако не стал принимать титул тайшанхуана – отца императора, – а провозгласил себя императором Тяньюанем – императором Небесного Начала. Чжоуские вельможи впервые столкнулись со столь странным решением и, хотя возражать не смели, про себя считали то совершенным безумием.

Юйвэнь Юнь редко навещал супругу, а если и приходил к ней, то только чтобы выплеснуть гнев и унизить. Но, удивительное дело, сегодня он, казалось, явился в прекрасном расположении духа: выглядел император радостным, на лице его сияла улыбка.

Пулюжу-ши вышла на крыльцо поприветствовать государя, но Юйвэнь Юнь, взяв ее за руку, завел обратно в зал и обратился к ее младшим братьям:

– Любезные шурины, как вам живется во дворце?

Старший из детей растерялся и не знал, что сказать, зато младший быстро сообразил, как себя вести, и, дернув брата за рукав, поклонился:

– Благодарим ваше величество за заботу, у нас все хорошо.

Добродушно хохотнув, Юйвэнь Юнь продолжил:

– Что занятного прислал вам сегодня гогун Суй?

С этими словами он пристально поглядел на Шэнь Цяо и Бянь Яньмэя.

– Ничего особенного, пустяки, недостойные вашего внимания, – ответила императрица. – Всего лишь кое-какие кушанья да наряды.

– Разве найдется у вашего отца что-то, чего не сыщется в императорском дворце? – заметил Юйвэнь Юнь. – Стоило ради такого присылать служанок? Слишком уж он ради вас хлопочет. Неужто думает, что Мы плохо с вами обращаемся?

– Ничего подобного, ваше величество! – торопливо ответила императрица. – Просто сейчас во дворце вместе с сей ничтожной живут ее братья: по малолетству они прежде никогда не покидали надолго родной дом, а родители в них души не чают, вот и балуют. Прошу вас, не гневайтесь, государь!

– Почему вы так встревожились? Мы ведь не запрещали приносить вам подарки. Пожелай Мы этого – прислуга бы попросту во дворец не вошла! – хмыкнул Юйвэнь Юнь и повернулся к Шэнь Цяо. – Ты! Ну-ка, подними голову.

Шэнь Цяо пришлось повиноваться – он не мог притвориться, будто не услышал.

– Нам кажется, ты весьма недурна собой, – бросил Юйвэнь Юнь. – Кожа только темновата, но будешь за ней ухаживать – наверняка станешь еще краше!

Вот же Бянь Яньмэй накаркал! Император и впрямь положил глаз на «миловидную служанку», а ведь Шэнь Цяо никак такого не ожидал, восприняв предупреждение как неуместную шутку.

Он счел за лучшее ничего не отвечать и разыграл смятение, попятившись и снова низко опустив голову.

Императрица поспешила ему на выручку – шагнув вперед, она нежно улыбнулась императору:

– Государь, вы так давно не приходили! Сия ничтожная ждала вас денно и нощно, истосковалась по вам и вот наконец увидела ваш царственный лик! Я так счастлива! Ваше величество, не останетесь ли со мной откушать?

Только что Юйвэнь Юнь был сама любезность и лучезарно улыбался – и вдруг в мгновение ока помрачнел, сделавшись чернее тучи:

– Ты вообще кто такая? И еще набралась наглости просить, чтобы Мы с тобой ели? Да Нас тошнит от одного твоего вида! Да и кто тебя знает, еще, чего доброго, отравишь Нас!

Вспыльчивость императора была у всех на устах, и сегодня Шэнь Цяо воочию убедился: то были не пустые слухи. Даже Янь Уши, каким бы он ни был сумасбродом, никогда не позволял себе подобных вспышек гнева. Однако главу Яня знали как непревзойденного мастера боевых искусств, хоть и заносчивого без меры. Юйвэнь Юнь же пользовался столь дурной славой, что, не будь он императором, его бы уже давным-давно зарубили.

Услышав столь резкий ответ, Пулюжу-ши вздрогнула, побледнела от страха и пала на колени, моля о прощении.

В то же мгновение Бянь Яньмэй сорвался с места.

Он молниеносно бросился прямо к Юйвэнь Юню!

Того, разумеется, окружали мастера боевых искусств, среди которых были как монахи, олицетворяющие могущество учения Будды, так и адепты школы Обоюдной Радости. Юйвэнь Юнь, похоже, осознавал, сколь сильно его ненавидят, и потому не отпускал от себя охрану ни на шаг. Наставник Сюэтин смог покинуть дворец лишь потому, что пожелал вознести молитвы за благополучие правящей династии – ни по какому другому делу император не отпустил бы его от себя ни на миг.

Бянь Яньмэй все просчитал: пусть Юйвэнь Юня и сопровождало множество мастеров, сколько-нибудь выдающихся среди них не было, не говоря уж о по-настоящему могучих и прославленных воителях. Сюэтин, Сан Цзинсин и Юань Сюсю и вовсе отсутствовали в столице. А как известно, если ловишь разбойников – начинай с главаря: стоит захватить Юйвэнь Юня – и можно будет в открытую вывести императрицу с ее братьями из дворца и