Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

А дальше все произошло слишком быстро: Бянь Яньмэй взмыл в прыжке, но навстречу ему столь же стремительно ринулся кто-то из свиты – мелькнула тень, заслонила собой Юйвэнь Юня и воздела руку, посылая вперед поток ци: поначалу слабый, он все набирал и набирал силу и, казалось, был вовсе неисчерпаемым. Ничего подобного Бянь Яньмэй не ожидал.

Лицо их внезапного противника почти полностью скрывала густая борода, но когда тот вступил в бой, парик слетел, и Шэнь Цяо сразу узнал того, кто им противостоял.

Наставник Сюэтин!

Ни в какой храм Прохлады и Свежести он не отбыл, а все это время провел подле Юйвэнь Юня!

Похоже, он тоже думал наперед и предвидел, что Пулюжу Цзянь захочет воспользоваться его отсутствием в восьмой день четвертого месяца и пойти на крайние меры, а потому составил собственный план, как выманить змею из норы и сорвать замыслы врагов императора.

Тем временем все остальные мастера из свиты разом кинулись на Шэнь Цяо.

Хоть Юйвэнь Юнь, отправляясь во внутренние покои, ожидал подобного развития событий, он все равно перепугался, попятился и, отступив на несколько шагов, громко кликнул стражу, стоявшую в дверях:

– Убейте, убейте их всех! Государь приказывает вам!

Кроме Сюэтина именитых бойцов в охране Юйвэнь Юня не оказалось. Шэнь Цяо велел императрице с братьями укрыться в комнатах, а сам заступил дорогу преследователям: это был тот самый случай, когда и один человек может выстоять против десяти тысяч, – даосу не составляло труда давать отпор нападавшим.

Вот только Бянь Яньмэй слишком уступал Сюэтину – если он проиграет, Шэнь Цяо придется самому вступить в бой с буддистом, и тогда дети Пулюжу Цзяня останутся беззащитными.

Сюэтин тоже все это понимал.

Но, едва нанеся удар, он вдруг слегка изменился в лице, осознав, сколь глубоко заблуждался!

Глава 39

Дворцовый переворот

Сюэтин не был дураком. Он и вправду догадался, что Пулюжу Цзянь захочет воспользоваться его отсутствием в день рождения Будды и захватить власть, поэтому велел одному из монахов прикинуться им и отправиться вместо него в храм Прохлады и Свежести, а сам, сменив облик, остался подле Юйвэнь Юня.

Его расчет оказался верен. Теперь не имело значения, чего на самом деле желал Пулюжу Цзянь: совершить дворцовый переворот или просто спасти детей – он бы все равно не преуспел. Пока Сюэтин охранял Юйвэнь Юня, тот все равно что сидел в крепости за глубокими рвами да медными стенами – простые люди не сумели бы шага ступить в сторону императора. Пока жил Юйвэнь Юнь, существовала и Чжоу, а все остальное не имело значения. Так рассуждал Сюэтин.

Он столь стремительно отразил атаку Бянь Яньмэя, потому как сразу приметил эту так называемую служанку – слишком уж рослой она была. Когда враг бросился к Юйвэнь Юню, он тут же ринулся на защиту императора, но едва занес руку для удара, как осознал: кое-кого он упустил из виду. Кое-кого совсем рядом.

И то был не Шэнь Цяо.

Четверо вошли во дворец: переодетые Бянь Яньмэй и Шэнь Цяо и две – служанки, выбранные Пулюжу Цзянем, одна – бойкая и находчивая, такая не растеряется в трудную минуту, – а вот другая…

С лицом совершенно не примечательным, молчаливая – за все время во дворце она не произнесла ни слова, покорно неся короба, – она вела себя скромно и незаметно, держась в тени, пока Бянь Яньмэй беседовал с императрицей. Даже императорские соглядатаи, что денно и нощно наблюдали за усадьбой суйского гогуна, не обратили на нее внимания.

Но именно «она» внезапно напала на Сюэтина!

Они давно враждовали и, встретившись в поединке, сразу узнали друг друга. Сюэтин тут же оттолкнул Бянь Яньмэя в сторону и стремительно кинулся на невзрачную служанку с криком:

– Янь Уши!

Он не подумал, сколь сильное впечатление произведет на всех одно лишь имя прославленного главы Чистой Луны – лица бойцов вокруг исказил ужас, многие от страха застыли как вкопанные.

«Служанка» расхохоталась:

– Плешивый старый осел, гляжу, у тебя новый наряд? Ты все шею тянул да оглядывался, верно, меня ожидал? Что ж, не могу отказать столь настойчивому просителю!

То и в самом деле был голос Янь Уши. Следом раздался оглушительный треск: едва «служанка» сошлась в бою с Сюэтином, руки ее вдруг удлинились, а платье стало тесновато.

Выходит, когда Янь Уши заявил, будто не владеет искусством сжатия костей, он попросту морочил всем голову! Владеет – и в совершенстве. Слишком уж тщеславен и самолюбив был глава Янь, чтобы отказаться от постижения любого, а тем более такого редкого умения.

Что до лица, то Янь Уши не стал прибегать к простым, поверхностным способам изменить внешность, как Бянь Яньмэй и Шэнь Цяо. Тех причесали, напудрили, нарумянили, да и только, а Янь Уши надел самую настоящую маску из человеческой кожи, прежде принадлежавшую Сицзину. Когда маска попала ему в руки, глава Янь счел, что только дурак оставит пропадать зря такую редкость. Он предлагал маску Шэнь Цяо, но даос наотрез отказался, вот и пришлось обиженному главе Яню нацепить ее на себя. Затем посредством сжатия костей он уменьшил рост и превратился в совершенно другого человека – теперь ни одна живая душа бы его не узнала.

Пока Янь Уши сдерживал Сюэтина, Бянь Яньмэй устремился к Юйвэнь Юню. Но прочие бойцы из охраны императора тоже не стояли на месте – двое учеников Сюэтина, Лянь Шэн и Лянь Ме, с двух сторон бросились на Бянь Яньмэя. Иные же сообразили, что переодетые «служанки» проникли во дворец, чтобы спасти императрицу и ее братьев, поэтому усилили натиск на Шэнь Цяо, дабы прорваться дальше, схватить Пулюжу-ши и заставить непрошеных гостей сдаться.

Мастера поначалу приняли Шэнь Цяо за мягкую хурму, слабака, которого одолеть проще простого, но Шэнь Цяо быстро научил их уму-разуму – даже то, что он не взял с собой Скорбь гор и рек, ему не помешало. Сейчас он сражался один против пятерых: его стараниями во внутренние комнаты и капля воды не просочилась бы без его ведома, не то что люди.

Но все пятеро оказались могучими бойцами, с которыми нелегко было совладать. Кто-то принадлежал к школе Обоюдной Радости, кто-то подчинялся Сюэтину, но они уже давно находились при императоре, знали немало подлых приемов и не гнушались ни ядов, ни скрытых клинков, хоть подобное и считалось в цзянху позорным. Конечно, подобные уловки против Шэнь Цяо были бесполезны, но весьма осложняли дело: сразить всех пятерых в мгновение ока он не мог, а значит, не мог и подоспеть на помощь союзникам.

Сюэтин славился