Долг Сна - Эндрю Гивлер

«Какая жалость», — прошептала она ласково, глядя мне в глаза. «Я думала, что твои друзья ценят тебя побольше, Предвестник». Ее фиолетовые глаза впились в мои, ища что-то.

«Кхэ, кх-кх», — выдавил я, пытаясь сказать что-нибудь остроумное, несмотря на ее тиски. Ее улыбка стала злобной, как будто она достаточно хорошо поняла мои намерения. Возможно, так и было. В конце концов, она была богиней.

«Прошло слишком много времени с тех пор, как я наслаждалась чем-то настолько реальным, как ты, смертный». Ее глаза прикрылись в полуэкстазе. «По крайней мере, спасибо за то, что ты такой аппетитный». Она занесла правую руку и потянула ее к моему животу, выставив черные ногти, острые как лезвия.

Я задергался в ее хватке, точно рыба, пытающаяся удрать обратно в реку. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: вывалятся ли мои кишки в условиях этой слабой гравитации и испачкают Завесу навсегда, или просто уплывут в бездну? Ее когти обожгли жаром, когда она полоснула меня по животу. Я попытался закричать, но из горла не выходило ни капли воздуха. Последний якорь у меня на шее запульсировал в бешеном ритме, отчаянно пытаясь сдержать натиск Ничто.

Вдалеке я увидел Джоан и остальных Жнецов, работающих над Завесой. Один из них шваброй на длинной ручке размазывал белую жижу по участку, где, должно быть, и находилась пробоина. Торжество вспыхнуло в моем сердце, даже когда я уже приготовился умирать.

Это была достойная смерть.

«ОТПУСТИ ЕГО», — потребовал голос у меня за спиной.

На секунду чернильная тьма Ничто стала яркой, как средь бела дня. Мигающий оранжевый свет у меня на шее загорелся ровно, а холод отступил. Когти Айте замерли, а на ее лице промелькнуло торжество.

О нет.

«Как пожелаешь», — промурлыкала она, бросив меня, как забытый мешок с картошкой. Я шмякнулся на мягкую поверхность Завесы и повернулся, чтобы с недоверием уставиться на незваного гостя.

Он был высоким и худым, напоминая мне нож. Его светлые волосы были коротко острижены по-военному. Но именно белые глаза, пылавшие, как солнце, выдавали его истинную сущность. Прибыл Азраил, Ангел Смерти.

«А вот и ты», — промурлыкала она.

В глубине раздался крик.

Истинный страх, непохожий ни на что из того, что я когда-либо испытывал, пополз по моему позвоночнику, когда я вспомнил этот звук. Пробуждение Старейшины, той самой странной, искаженной твари, которой служил Легион. Мгновение спустя к первому крику присоединился второй, а затем и третий.

Голова Азраила резко дернулась в сторону, и он на секунду уставился в темноту в чистом удивлении.

«Мы заждались тебя, вестник», — безумно расхохоталась Айте. «Мои господа пробуждаются от своего сна и жаждут пищи. Ты отлично подойдешь». Она склонила голову набок, изучая ангела хищным взглядом. «Какая жалость, что при тебе нет твоего меча».

Внезапно до меня дошла вся глубина ловушки, в которой я послужил наживкой. Все слои этой игры, которая велась вокруг меня. Айте и ее хозяева дали Лазарю почувствовать вкус тьмы. Они наделили его способностью создавать Неосмерть, чтобы обкрадывать Смерть и Подземные миры.

Они знали, что рано или поздно Кейн обнаружит это и будет вынужден отреагировать. Это была слишком большая угроза для Договора о Смерти и для самой Реальности. И кого же Мрачный Жнец отправит разбираться со смертными, которые заигрывают со Смертью в реальном мире? Своего единственного живого Жнеца. Старого доброго Мэттью Карвера.

И когда мой путь приведет меня обратно к повреждению Завесы — в место, куда Кейн не может ступить, — они будут наготове, чтобы схватить меня и выманить свою настоящую добычу. Айте уже убила одного из членов Совета Смерти, лишив Мрачного Жнеца одного из его доверенных союзников. Теперь становилось понятно, почему адская братия с такой радостью подыграла в этом танце. Ведь если Ангел Смерти исчезнет, кто сможет противостоять Загану?

«И что ты будешь делать, вестник?» — дразнила Айте. «Сущности, что старше тебя, шевелятся во тьме, и они голодны. Беги, пока не поздно». Словно эхом вторя ее словам, твари в пустоте взревели еще раз. Теперь они казались ближе. Если в Ничто вообще существовало такое понятие, как расстояние.

Я закашлялся, потирая почти раздавленное горло, и оглядел горизонт, в ужасе от того, что сейчас увижу гигантские извивающиеся щупальца и вызывающие безумие формы. Но там еще не было никаких признаков Старейшин.

«Мне не нужен меч, чтобы разобраться с тобой, ничтожество», — заговорил наконец Азраил. Он поднял руку, и над его головой сгустился ослепительный свет, образовав идеальное кольцо, сияющее, как солнце. Нимб, как сказали бы некоторые.

«Бедный вестник», — промурлыкала Айте, сузив глаза при виде этой демонстрации силы. «Похоже, ты каким-то образом позабыл, что гордыня — это грех». Она подняла левую руку и щелкнула пальцами.

Звук эхом разнесся по бездне, прорезая все вокруг, словно острый нож. Появился участок тьмы, будто с него сорвали покрывало. Меня пронзил ужас, когда я осознал, что мы стоим посреди круга, который был скрыт на поверхности Завесы, словно аллигатор, выжидающий своего часа.

Черные линии расходились в разные стороны, пересекая круг в форме пятиконечной звезды, нарисованной задом наперед, в противовес пентаграмме. Грубые письмена очерчивали острые углы. Мне почти показалось, что я слышу, как слова шепчут в моей голове, хотя не знал, как читать эту письменность.

Пылающий свет Азраила внезапно погас, словно кто-то перерезал кабель питания. На мгновение все вокруг стало хрупким и неподвижным. Даже Ангел Смерти казался ошеломленным. Он застыл на манер Бессмертных, будто превратившись в камень.

«А теперь», — промурлыкала Айте, сделав шаг к внезапно обездвиженному ангелу. В отличие от Азраила, она, похоже, сохранила всю свою мощь — ловушку явно настроили так, чтобы обрубить один конкретный источник силы, оставив ее собственный нетронутым. Я скосил глаза на косу, которая все еще тяжело лежала в моей руке, и понял, что прикосновение Смерти тоже никто не блокировал.

Все эти шаги были предприняты только для того, чтобы привести нас сюда. Вдали Джоан и ее команда Жнецов работали над