Божественные проповеди - Анастасия Князь

«Верхние палаты, – догадался Морен. – Дарий говорил, здесь живёт архиерей и царская семья, когда навещает город и храм».

Вот почему его привели именно сюда и ни одной живой души не встретилось им на пути: архиерей мог попросту запретить служкам бывать здесь в те или иные часы, а прочие служители храма в верхние палаты и вовсе доступа не имели. Морен ждал, что сейчас его отведут в приёмную или запрут в какой-нибудь пустующей келье, но Охотники втолкнули его в покои.

Здесь и кровать с балдахином имелась, и ковры на полу, и расписной сундук, и небольшой обеденный стол с лавками у окна. Хорошо архиерей жил: в удобстве и роскоши, не то что простые епархии и настоятели. На маленькую скромную келью это никак не походило. Свет здесь шёл не от лучин, а от массивных напольных подсвечников с червонной позолотой. У дальней от окна стены они даже сейчас горели, разгоняя тени. Морена толкнули в угол у самой двери, силой поставили на колени и примотали цепь к литым ручкам сундука. Последний был такой огромный, что Морен мог откинуться на боковую стенку всей спиной. А когда подёргал скованными руками, то понял – сундук ещё и тяжёлый. Никак не сдвинуть, тем более из его положения.

Охотники сложили его оружие на лавку у двери да и ушли, боясь на него взглянуть даже. И на долгий, неопределённый срок Морен остался совсем один. Но как бы он ни старался изогнуться или запястья вывернуть, оковы держали крепко и до кровавых волдырей кожу жгли – кисти стали влажными очень скоро. Сил разорвать цепь, сдвинуть или разломать сундук у него также не хватило.

Да какой там, он даже не сумел проклятую кровь пробудить – не чувствовала она опасности, а он гнева. Ныло нутро, стыло в нём всё, но и только. Уныние терзало, а не ярость, а лучше б последней поддался.

Ударили колокола под крышей храма, заиграли тонким перезвоном. Отбили положенные сорок раз, знаменуя наступление вечера, когда архиерей Родион явился в свои покои и прямо с порога молвил:

– Я разочарован и вместе с тем удивлён, насколько ты живучий.

Он прикрыл за собой двери, но запирать не стал – вряд ли кто-либо рискнёт войти к архиерею без стука. Тем более в то время, когда по канонам Единой веры он должен проводить вечернее богослужение. Но, видать, пленение «сына божьего», которого Церковь сама же от себя отлучила, считалось веским поводом пропустить службу.

– Как ты узнал, чем меня травить нужно? – прорычал Морен, глядя прямо в глаза Родиону.

– Многие Охотники по твоему примеру используют травы и коренья для борьбы с нечистью, как в своё время язычники. Подобные методы запрещены, но порою стоит закрыть глаза на устаревшие правила. Я нашёл умелого Охотника и посулил ему денег за молчание и готовый отвар, который тебя скосить сможет. Он предложил настоять воду в серебре и сварить на ней свежесорванный борец. Чтобы проверить, как действует, мы давали это питьё другой нечисти, которая тоже человечий облик имеет. И так до тех пор, пока не сработало. Охотник тот лично вызвался по твою душу отправиться, чтобы убедиться. Ты встречал его в корчме.

Морен хмыкнул себе под нос. Всё вставало на свои места, но его насмешило, сколь неумело Охотники применяли борец. Не стебли использовать стоило, а корень, который волчьим как раз прозвали. Морен обыкновенно высушивал его, потом мелко нарезал и кашицу из него варил – тогда лучше действовал. Одного сока, что в корне присутствовал, мало, а если листья и стебли пустить в ход, то не столько нечисть, сколько людей потравить можно. Повезло ещё, что Ирис из его бурдюка не пил и в его еду эту дрянь подмешивать не стали. Но они догадались воду с серебром настаивать, а это уже интереснее… Следовало на заметку взять.

Жаль, что при таких обстоятельствах пришлось урок усвоить. Но тут его осенило:

– Свежесорванный? Вы не сейчас это придумали.

– Разумеется, нет. С того дня, как стал архиереем, я готовился к тому, что ты можешь выйти из-под контроля, и искал на тебя управу. Правда, думал, ты обезумеешь и Проклятье возьмёт над тобой верх, а не сострадание. Честно говоря, не знаю, что и хуже…

– Хуже для твоих планов, верно? Как ты вообще узнал, что мы будем там? Радим рассказал, под пытками?

– Нет, не он. Радим как раз молчал до последнего. Но нам удалось поймать его гонца, которому надлежало доставить послания, и вызнать всё у него. Их содержания он, естественно, не знал, но знал, куда его собирались отправить. Мы следили за каждым из этих мест, пока ты не явился.

– А сегодня на площади? Как ты узнал, что мы в городе?

– Я не знал. Я доверился Богу, и он помог мне. Ты явился в нужный день и час, потому что он направил тебя. Значит, я всё делаю правильно.

– Считаешь, тебя Бог направляет?

– Разумеется. Мне нужно было выманить тебя, но я не рассчитывал, что ты явишься в день казни. Сказать по правде, я ждал, что весть дойдёт до тебя раньше или позже и ты придёшь ко мне, чтобы спасти или свершить месть.

– Я слышал о казнях, но никогда не подумал бы, что ты святого отца на костёр отправишь… – вымолвил Морен едва слышно.

Но Родион прекрасно его понял и недовольно цокнул языком, удерживая сомкнутые треугольником пальцы под грудью, как и тогда, на площади.

– Перестарался. Хотел от Охотников, им воспитанных, скрыть.

Сердце Морена сжали ледяные тиски. Неужто случившееся – не более чем роковое совпадение? Ужасающее стечение обстоятельств. Приди он раньше – и всё сложилось бы иначе, опоздай – и не пошёл бы мстить, провалился бы план Родиона. Но всё случилось как случилось, и чем более жутким виделось произошедшее, тем легче удавалось в него поверить.

– Будь Богу неугодны мои деяния, он бы давно остановил меня – наслал Проклятье.

– Я думал, Церковь считает, что это Старые боги прокляли людей, – с горечью усмехнулся Морен.

– Так и есть. Но Единый Бог дарует защиту, которая не даёт обратиться всем без исключения. Но стоит ему отвернуться от человека, лишить его благословения, и Проклятье возьмёт верх. Вот почему так важно оставаться праведным. Единый Бог карает тем, что отводит взор. Но я верну людей на путь истинный.

– Что ты вообще задумал?