Божественные проповеди - Анастасия Князь

– ДА!

Дарий под конец уже глотку надрывал, заражая толпу собственным гневом. И получилось ведь: поднялся гвалт, ор, крики. Охотники снова застучали кулаками по столам, требовали призвать отца Родиона к ответу. В трапезную свещенник ввалился, спросить попытался, что за шум стоит. Так на него накинулись едва ли не с кулаками. Ближайший Охотник схватил его за грудки и обратно в коридор вытолкал, требуя архиерея сюда. Свещенник убежал, бледнея на глазах от страха. Дарий спустился со стола, товарищи ему руки жали, по плечам хлопали, поддакивали и ещё больше распаляли друг друга: поминали личные обиды на епархиев и Церковь, обменивались общей болью.

И никто не вспомнил, что Дарий тоже был на той площади и не только отца Радима не спас, но и Скитальца помог пленить.

Суета разрослась. Никто уж не мог на месте усидеть, а из раскрытой двери в коридор выплёскивались гневные окрики. Одна искра – и вспыхнет бунт, если уже не вспыхнул. Дарий, словно невзначай, протиснулся к выходу, в коридор выглянул. Услышал за спиной довольное:

– Вон как перепугались старички. Боятся нас, цепных псов!

Охотники разразились смехом. А Дарий выскользнул за дверь и поспешил исчезнуть, пока его не хватились.

Он едва не бежал по коридорам и залам, пока мимо проносились суетливые служки и свещенники. Все гудели о бунте среди Охотников: кто-то велел прихожан из храма вывести, чтобы до них дурные толки не дошли, кто-то советовал городскую стражу позвать, а кто-то успокаивал, что ни к чему это, архиерей всё уладит. Мельком услышал Дарий: «Лучше гостью из храма отослать», – но о ком речь шла, не представлял, а разбираться недосуг нынче. Все так заняты были, что его и не замечали почти.

Лишь когда поднялся он в верхние палаты, его поймал за рукав пожилой свещенник и сказал:

– Вам нельзя здесь находиться!

– Прошу прощения, я ищу отца Родиона, – оправдался Дарий. – Это срочно: Охотники подняли бунт, его требуют. Как бы до беды не дошло.

– Его преосвещенство уже знает. – Свещенник смягчился и выпустил его из хватки. – Он как раз покинул свои покои и отправился вниз, чтобы уладить спор.

– Да? Видать, мы разминулись. Извините.

Дарий чуть голову в поклоне опустил, развернулся и пошёл прочь. Но в следующем же коридоре спрятался за углом и стал дожидаться, когда шаги свещенника стихнут и эхо пустых залов принесёт скрип отворяемых и запираемых дверей. Но за это время нос уловил горелый запах.

Дарий завертел головой и заметил под самым потолком скопившийся дым. Сердце захолонуло – не дай Бог пожар.

Когда звуки стихли, он продолжил поиски, припустив ещё быстрее. И чем дальше заходил он в палаты, тем больше понимал – не кажется ему. Дым густой поволокой окутал коридоры, уже и глаза резал. Выругавшись, Дарий развернулся и бегом кинулся обратно, распахнул створчатые двери палат и прокричал как можно громче:

– Пожар! Храм горит!

Множество лиц обернулись на его голос и увидели клубы дыма, выползшие вслед за ним. Кто-то тут же крик поднял, бросил всё и побежал прочь. Другие переглядывались, не верили будто, растерянно открывали рты. Но страх – зараза цепкая, и охватывал он людей, как сам огонь. И вот уже поднялась ещё более страшная суета, забегали и запричитали люди, отовсюду слышалось:

– Пожар!

– Горим!

– Людей, людей выводите!

– Отправьте кого-нибудь наверх, велите в колокол ударить!

– А там есть кто?

– Не знаю, пошлите кого-нибудь, пусть предупредят всех!

Дарий хотел было со всеми вниз кинуться, шкуру свою от огня спасти. Но остановился резко, выругался в мыслях, понимая, что вернуться надо. Он же поэтому в палаты Родиона и бросился, что надеялся там Ириса найти. Да и не только его… Быть может, это как раз Ирис и Морен пожар устроили или просто видимость оного, чтобы спастись? А даже если нет, сможет ли мальчишка сам из огня выбраться и сестру вытащить? Выругавшись ещё раз, Дарий проклял последними словами свою совесть и рванул обратно в палаты архиерея, откуда и шёл густой, удушливый дым.

Мигом заполнил тот коридоры и комнаты, рисунки на стенах белое марево заволокло. Чем дальше заходил Дарий, тем гуще становилась занавесь, дороги и той не видать было. Он уже сомневаться начал, что дойдёт: заблудится сейчас, задохнётся и помрёт бесславно. А лёгкие и горло жгло, кашель то и дело одолевал, хотя и старался Дарий закрывать лицо отворотами плаща. Но тут совсем близко сверкнули красные огоньки глаз, и на него налетел обгоревший юноша.

Дарий аж охнул от неожиданности, вдохнул дыма, зашёлся тяжёлым кашлем. Но поймал незнакомца за плечи, попытался в лицо заглянуть. Тот вырвался, толкнул его в грудь, и хриплый голос велел:

– Чего встал?! Уходи давай!

– Морен?

Дарий сначала не поверил даже. Не так он себе Скитальца без маски представлял, менее… человечным. А тут простой юноша: обгоревший до волдырей, волос почти не осталось, обрывки чёрного плаща прямо на нём тлели. Зрелище, несомненно, ужасающее, насколько дым позволял разглядеть, но черты лица вполне человеческими были: ни клыков, ни пасти. И если б не горящие алым глаза и отдалённо знакомый, пусть и искажённый хрипотцой голос, Дарий и не признал бы.

– Потом! – огрызнулся Морен и побежал дальше, туда, откуда пришёл Охотник.

Тот последовал за ним, стараясь игнорировать головокружение.

Ударили набатом храмовые колокола и не замолкали более. О пожаре теперь весь город знал, скоро и тушить начнут, если сумеют. Как только выбрались они в более чистые, незадымлённые ещё коридоры, Дарий спросил, подавляя першение в горле:

– А Ирис где?

– Не знаю! У тебя спросить хотел. В тюрьме, видимо, которая под храмом.

– А пожар откуда?

– Я устроил, чтобы кандалы расплавить. Иначе не придумал, как выбраться.

– Знаешь, ты мог просто помощи дождаться, а не устраивать самосожжение.

– Я не мог знать, придёшь ты или нет. Всё выглядело так, будто ты нас предал.

– Тебе нужно учиться доверять людям.

Дарий усмехнулся уголками губ, а у Морена ярость подкатила к горлу. Пока они по коридорам прочь от огня бежали, раны его уже заживать начали: шелушились и сходили струпьями ожоги, будто змеиная кожа, отрастали вновь брови и волосы. Всё как и в тот раз, когда только обратился. Но покуда не завершилось исцеление, выглядел он отвратительно, да и чувствовал себя так же. Горела и зудела кожа, словно пламя всё ещё плясало по ней, и раздражение выплеснулось через край, когда Дарий начал на нервы действовать. Но не успел он ничего предпринять, как Охотник снял с себя красный плащ и накинул ему