Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– даже северным землям, что Чжоу, что Ци, приходилось склонять перед ними голову. Видя честолюбивые устремления тюрок, Юй Ай понадеялся с их поддержкой вернуть школе Сюаньду былое влияние, потому и сговорился с ними. Он даже принял участие в нападении пяти мастеров на Янь Уши близ столицы Тогона – пусть сие дело не сулило никакой выгоды для школы Сюаньду и никоим образом ее не касалось, Юй Ай все равно согласился помочь Дуань Вэньяну.

Однако планы тюрок на гору Сюаньду простирались гораздо дальше. Школа Сюаньду хранила богатое наследие и пользовалась огромным уважением как среди прочих даосских школ, так и во всей цзянху. Если бы ее чжанцзяо стал куклой в руках тюрок, в их распоряжении оказались бы не только бесценные свитки и трактаты о боевых искусствах, накопленные школой Сюаньду на протяжении многих столетий, но и немалая мощь даосских школ Поднебесной.

Тюрки видели, что отгородившаяся от мира школа Сюаньду после смерти Ци Фэнгэ постепенно пришла в упадок. Второй Ци Фэнгэ так и не появился, а значит, им ничто не мешало воспользоваться начавшейся без Шэнь Цяо смутой.

Дуань Вэньян был учеником Хулугу, однако из-за происхождения стоял ниже шиди Кунье. Дабы возвыситься, он отчаянно стремился проявить себя и весьма удачно сошелся со своевольным правителем Восточно-тюркского каганата Эрфу-ханом, мгновенно найдя с тем общий язык. Увы, события развивались отнюдь не так, как надеялись тюрки. Юй Ай хоть и принял титул, но не согласился на вмешательство тюрок в дела школы и отказал Эрфу-хану, желавшему разместить на горе Сюаньду своих людей. Союз оказался одной лишь видимостью и большой выгоды тюркам не предвещал. Тюрки, разумеется, остались не очень-то довольны – еще бы, прямо из рук ушел столь лакомый кусочек!

Обо всех этих перипетиях Юань Ин знал мало и многое понял, лишь когда покинул Сюаньду: его просветил возвращавшийся с Пробы меча Юй Шэнъянь, с которым Юань Ин повстречался на полпути к горе Цинчэн.

Юань Ин давно чувствовал неладное: день ото дня обстановка на горе Сюаньду становилась все тягостнее. Несколько раз он подходил к третьему шисюну Юй Аю с предложением отыскать второго шисюна Шэнь Цяо, дабы тот вернулся в родную школу и возродил ее. Юй Ай выслушивал его с неизменным участием, к тому же поручил Юань Ину воспитание юных учеников. Тронутый таким доверием, Юань Ин на время решил оставить все как есть. Но вдруг шимэй Гу Хэнбо самовольно покинула гору, даже ни с кем не попрощавшись. Уход ее был как гром среди ясного неба: Юй Ай пришел в бешенство, а Юань Ина до глубины души потрясло оставленное ему письмо соученицы. Теперь он опасался Юй Ая, держался с ним настороже и выжидал удобного случая, дабы самому разобраться в происходящем.

Тем временем один из старейшин украдкой подошел к Юань Ину и намекнул, что поддержит его, если тот решит сместить Юй Ая. Чем больше Юань Ин размышлял о происходящем, тем меньше оно ему нравилось, и в конце концов, памятуя о письме Гу Хэнбо, он дождался подходящего времени и втайне оставил школу.

С самого детства Юань Ин редко выходил из дома. Жизнь в горах скучна, но однообразие его не тяготило. Целыми днями он или упражнялся в боевых искусствах, или читал, не проявляя ни капли юношеской бойкости и непоседливости. Даже Гу Хэнбо, его ровесница, порой находила Юань Ина невыносимым и оттого сблизилась с Шэнь Цяо.

Юань Ин происходил из зажиточной семьи, но братьев и сестер у него было много, а сам он в детстве страдал заиканием, и потому родители его не любили. Слуги же всегда знают, что на уме у хозяев, и к младшему молодому господину они относились с небрежением: по их нерадивости Юань Ин как-то раз потерялся, когда его вывели на прогулку. Ребенок случайно наткнулся на Ци Фэнгэ, и тот вернул его семейству Юань, но родители, видя, что Ци Фэнгэ – даос, сведущий в боевых искусствах, ухватились за возможность избавиться от постылого сына и попросили Ци Фэнгэ принять Юань Ина в ученики. Ци Фэнгэ, увидев, что у мальчика есть способности, согласился.

За все время обучения Юань Ин лишь однажды навестил родных, а по миру и вовсе не странствовал ни разу. Пожалуй, из-за своего хмурого нрава он был одним из самых незаметных обитателей Сюаньду, и отсутствие Юань Ина обнаружилось лишь спустя несколько дней после его тихого ухода.

Юань Ин был совершенно неопытен в мирских делах, денег с собой взял всего ничего, и поесть ему удавалось от случая к случаю. Спустившись с горы, он оказался в растерянности, недоумевая, как себя повести и куда направиться. Первоначально он хотел встретиться с Шэнь Цяо, но не знал, где его искать. Прослышав о Пробе меча на горе Цинчэн, он предположил, что шисюн может появиться там, и, спросив дорогу, пошел на Пробу меча.

Но Юань Ин все равно опоздал. У подножия горы Цинчэн он повстречал возвращающихся с Пробы меча мастеров и из разговоров узнал, что на вершине произошли невероятные события, а затем Шэнь Цяо унес с собой Янь Уши. Юань Ин забеспокоился, но тут столкнулся с Юй Шэнъянем.

Юань Ин обладал заурядной наружностью, одет был как простой путник, и большинство не обращало на него никакого внимания. Однако Юй Шэнъянь заметил, что незнакомый юноша вскидывает голову и внимательно прислушивается к чужим словам всякий раз, когда речь заходит про Шэнь Цяо, потому и решил остановиться и расспросить его. Оказалось, то был младший соученик Шэнь Цяо.

Выслушав рассказ Юань Ина, Шэнь Цяо глубоко задумался, а потом спросил:

– Как звали того старейшину, что намекнул, будто поддержит тебя в борьбе с Юй Аем?

– Старейшина Чжан, Чжан Бэньчу, – ответил Юань Ин.

Наследие горы Сюаньду насчитывало несколько веков и до сих пор не прерывалось. И хотя школа уже давно закрылась от мира, внутри нее по-прежнему существовало немало отдельных ветвей и течений. Ци Фэнгэ, например, принадлежал к прямой ветви преемственности, восходящей к прежним чжанцзяо, а потому по праву возглавлял школу. Прочие же старейшины могли проследить историю своего искусства вплоть до соучеников второго чжанцзяо. И хотя все принадлежали к Пурпурному дворцу горы Сюаньду, но каждый владел парой-другой исключительных умений, недоступных прочим и не передаваемых никому, кроме непосредственных учеников. Таким образом, большинство старейшин школы Сюаньду принадлежали либо к тому же поколению, что Шэнь Цяо и его соученики, либо к предыдущему, приходясь Шэнь Цяо дядюшками-наставниками, одним из которых и был Чжан Бэньчу.

– И, по всей видимости, Чжан Бэньчу был в числе семи старейшин, поддержавших притязания Юй Ая? – уточнил Шэнь Цяо.

– Все так, – кивнул Юань Ин.

– А как