Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

и собираешься отправиться в путешествие по собственной воле, а не по приказу государя, но, раз ты принял пожалованный им титул, теперь все равно принадлежишь к императорскому двору, – заговорил Янь Уши. – А значит, события в школе Сюаньду нельзя назвать твоим частным делом. Даже не предложи я тебе помощь сам, то, памятуя о связи меж Чистой Луной и Ян Цзянем, узнай император о твоих намерениях, все равно попросил бы меня оказать тебе поддержку. Я отправлю с тобой Бянь Яньмэя: он учтив, умеет ладить с людьми, дела ведет осмотрительно – весьма возможно, он тебе пригодится.

Выслушав доводы Янь Уши, Шэнь Цяо не стал больше отнекиваться и кивнул:

– В таком случае премного благодарен.

Немного помедлив, он добавил:

– Вы были ранены. В ближайшее время отдохните как следует.

Другими словами, нечего повсюду скакать как ни в чем не бывало.

Янь Уши расплылся в улыбке:

– А-Цяо, ты тревожишься за меня?

– Ни капли.

– Врешь.

Шэнь Цяо промолчал. «И зачем тогда меня спрашивать?» – подумал он.

Янь Уши вздохнул:

– Весьма признателен за заботу, но вынужден тебя разочаровать. Не забывай, плешивый старый осел по-прежнему ждет моего внимания – как-никак, когда-то он был почтенным наставником чжоуского государя и стоял во главе всех последователей учения Будды. Разве могу я так долго им пренебрегать?

«Как я погляжу, у тебя ни стыда ни совести», – подумал Шэнь Цяо, но, уловив суть речи Янь Уши, спросил:

– Вы собираетесь убить его?

– Сей почтеннейший собирается обменять его на кое-что в высшей степени полезное, – лениво отозвался Янь Уши.

Но на что именно – Янь Уши не сказал, а Шэнь Цяо, понимая, что больше ни слова из него не вытянет, не стал спрашивать.

Несколько дней спустя, узнав, что старший брат по учению собирается на гору Сюаньду, обрадованный Юань Ин примчался к Шэнь Цяо с расспросами, когда же они отправятся в путь. Однако Шэнь Цяо не собирался брать его с собой: обитель Сюаньду еще строилась, кто-то должен был за ней приглядывать, а человека более подходящего, чем вдумчивый Юань Ин, и представить было нельзя.

Выслушав план Шэнь Цяо, Юань Ин мигом приуныл: от былой радости не осталось и следа, он казался таким разочарованным, что от взгляда на него сердце разрывалось.

Шэнь Цяо удивился:

– Четвертый шиди, тебе так хотелось обратно на Сюаньду?

– Н-нет, – выдавил Юань Ин, чуть не плача. Все эти дни Юй Шэнъянь постоянно его поддразнивал, а сам Юань Ин не мог ему ничем ответить. Боевыми искусствами он владел лучше обидчика, вот только Юй Шэнъянь сам в драку не лез, а Юань Ин был юношей робким и тихим и ни за что не напал бы первым. К тому же он помнил, что живет вместе с шисюном под чужой крышей, и не хотел ставить того в затруднительное положение, а потому покорно все сносил. Про себя он считал Юй Шэнъяня самым надоедливым из всех, кого знал, и, едва завидев недруга, старался поскорее скрыться.

Шэнь Цяо ободрительно похлопал его по плечу:

– Я знаю, что ты всем сердцем предан совершенствованию и никогда ни на что не отвлекаешься, однако надобно присмотреть за возведением обители Сюаньду, и, кроме тебя, я не знаю никого более подходящего. Потому мне и приходится беспокоить тебя этой просьбой, а сам я постараюсь вернуться как можно быстрее.

– К-конечно, в-второй ш-шисюн, ступай, – поспешно ответил Юань Ин. – Я е-ежедневно стану н-навещать стройку и смотреть за всем. Н-не беспокойся.

– Спасибо, А-Ин, – сказал Шэнь Цяо.

– Не нужно б-благодарности, второй шисюн, – помотал головой Юань Ин. – Мы все учились у одного учителя, н-но я был самым никчемным, никогда никому ни в чем не мог помочь, отчего м-мне было тяжело на душе. И вот н-наконец ты дал мне поручение, и я счастлив исполнить его!

Шэнь Цяо с удовлетворением отметил, что за время разлуки его четвертый шиди, что прежде стремился спрятаться за чужими спинами, повзрослел и стал гораздо рассудительнее.

Покончив со всеми делами, Янь Уши первым покинул Чанъань, а следом за ним в путь к горе Сюаньду отправились и Шэнь Цяо с Бянь Яньмэем.

Бянь Яньмэй был весьма приятным господином: и слова его, и поступки зачастую удивляли окружающих, однако он во всем знал меру и понимал, когда надобно идти вперед, а когда следует отступить – в отличие от Янь Уши, который от нечего делать доводил Шэнь Цяо до белого каления. Путешествовать с таким человеком – истинное наслаждение. Да и сам даос был отличным товарищем: он обладал легким нравом и не любил красоваться, хорошо находил с другими общий язык и внимательно слушал все, что ему говорили, а в час опасности неизменно показывал себя надежным союзником. Любой был бы счастлив иметь такого знакомца.

Бянь Яньмэй не слишком хорошо знал Шэнь Цяо, но, проведя немало времени при дворе, научился разбираться в людях. Видя, что даос из тех, кто никогда не предаст друга, он захотел сойтись с ним поближе – ведь, как говорят, у кого много друзей, для того все двери открыты. Пускай Бянь Яньмэй был воспитанником Янь Уши и по сути своей не больно-то отличался от учителя, он вырос учтивым и обходительным. К тому же юноша знал о расположении учителя к даосу, а потому в пути нарочно стремился выказать дружелюбие, так что они с Шэнь Цяо прекрасно поладили.

И тот, и другой владели цингуном, да и лошадей взяли с собой прекрасных, так что пожелай они ехать день и ночь без остановок – добрались бы до места за три, самое большее – пять дней, а если бы останавливались только на ночлег – то за десять. Будь Шэнь Цяо один, он обошелся бы без отдыха, но даос не хотел утомлять Бянь Яньмэя, заставляя следовать собственному примеру.

Через десять дней путники только-только добрались до городка Сюаньду у подножия горы и остановились в чайной перевести дух.

При виде оживленных улочек Бянь Яньмэй невольно улыбнулся:

– Всего ничего времени прошло, а какой теперь процветающий городок! Мне довелось побывать здесь два года назад, и, помнится, народу было гораздо меньше.

Шэнь Цяо тоже давно не навещал родную школу и, оглядевшись по сторонам, произнес:

– Да, горы зеленые лишь неизменны, прежних друзей, увы, не осталось!

Он с самого детства рос на горе Сюаньду, хорошо знал и сей городок, оттого случившиеся перемены тронули его куда сильнее, чем Бянь Яньмэя.

Слуга неподалеку услышал их разговор и вставил:

– Боюсь только, процветание это подходит к концу!

– Почему же? – спросил Шэнь Цяо.

– Эх, господа, вам ведь наверняка известно, что все земли и пахотные поля вокруг горы Сюаньду принадлежат живущим на ней монахам-даосам, – пустился в объяснения слуга. – Прежние чжанцзяо сочувствовали нашим тяготам и взимали довольно скромную плату за пользование землей, за что мы им до