Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

с Лэ Анем, в силу юности горевшие жаждой свершений, про себя были недовольны таким решением, но перечить не стали. Впрочем, дальнейшее развитие событий их удивило и вполне показало правоту наставника. Союз Юй Ая с тюрками не принес никакой пользы, а обстановка на Центральной равнине тем временем разительно переменилась: с установлением в северных землях новой династии Суй влияние тюрков в Поднебесной постепенно ослабевало, и положение горы Сюаньду становилось все более уязвимым.

И вдруг Юй Ай бесследно исчез. Обитатели горы Сюаньду остались без руководства, временным чжанцзяо сделался Тань Юаньчунь, старший ученик Ци Фэнгэ, но он, хоть и был прежде старейшиной, обладал мягким нравом и не умел держать людей в узде. Поэтому в школе тут же нашлись несогласные, среди которых самый громкий голос принадлежал старейшине Лю Юэ. Началась тайная борьба за власть, в которой каждая из сторон стремилась привлечь к себе как можно больше союзников.

Учитель Юнь Чана и Лэ Аня никого не принимал, отговорившись тем, что совершенствуется в затворе, однако к его воспитанникам приходили не раз. Наконец юношам все это надоело, они ухитрились поменяться обязанностями с другими учениками и взяли на себя доставку припасов – все ради того, чтобы сбежать от интриг и побыть в тишине и покое.

Выслушав рассказ учеников, Шэнь Цяо помолчал и наконец спросил:

– Юй Ай ведь чжанцзяо, он незаурядный боец, к тому же находился на горе Сюаньду – как он мог в одночасье пропасть? Что говорит молва? Быть может, вы что-то слышали?

Те покачали головами:

– Учитель сказал, что мы слишком молоды, и запретил вмешиваться в дела школы. Однако за несколько дней до исчезновения дядюшки-наставника Юя на гору поднялся тюркский гонец. Говорят, тюрки хотели от нас какой-то услуги, но дядюшка Юй им отказал и рассорился с ними. Расстались они с гонцом весьма недружелюбно, и поговаривают, будто именно тюрки замешаны в пропаже дядюшки Юя!

Рассказанное юношами совпадало с тем, что поведал Шэнь Цяо Юань Ин.

– А кто был тот тюркский гонец? – продолжил расспросы Шэнь Цяо. – Вы его знаете?

Ни Юнь Чан, ни Лэ Ань его не знали. Очевидно, юные ученики больше ничего не могли рассказать, допытываться дальше не имело смысла.

– Я собираюсь подняться на гору, – сказал им Шэнь Цяо. – Вы пойдете со мной или покамест останетесь здесь, в городке?

Те в растерянности обменялись взглядами.

– Мы пойдем с вами, дядюшка Шэнь, дабы с вами ничего не случилось, – решился Юнь Чан.

Лэ Ань не успел вовремя заткнуть рот товарищу, а потому промолчал, тем самым соглашаясь с решением шиди.

Шэнь Цяо улыбнулся. Юнь Чан хоть и был резковат и несдержан в словах, зато показал себя человеком прямодушным и искренним. Лэ Ань же, несмотря на некоторую нерешительность, тоже неплохо себя проявил, поддержав предложение товарища.

– Не стоит. Вы насилу выкроили время спуститься вниз и развеяться, так что лучше оставайтесь у подножия и развлекайтесь вволю. Ничего страшного не случится, если вы побудете здесь пару дней.

Лэ Ань с самого начала решил, что появление Шэнь Цяо – не к добру: может статься, тот замыслил силой вернуть себе пост чжанцзяо, а в таком случае без поддержки старейшин ему не обойтись. Юноша почти не сомневался, что Шэнь Цяо потащит их с собой на гору, чтобы через них попытаться склонить на свою сторону их учителя. Но Шэнь Цяо и словом ни о чем таком не обмолвился, а значит, это он сам по низости своей плохо подумал о благородном муже.

Шэнь Цяо повел себя приветливо и открыто, и Лэ Аню стало неловко. Он поспешил объясниться и дать понять, что думает на самом деле:

– Пока не определится чжанцзяо, не будет мира на горе Сюаньду, а вас, дядюшка Шэнь, поставил во главе школы сам совершенномудрый Ци.

Лэ Ань подразумевал, что хоть они и не должны вмешиваться в происходящее, но если им непременно придется выбирать сторону, то они поддержат Шэнь Цяо. Лукавить было ни к чему, но Шэнь Цяо по своему великодушию не стал придираться к неловким речам малоопытного юноши.

– Спасибо, – он похлопал Лэ Аня по плечу. – Будьте осторожны, слишком не балуйтесь и возвращайтесь вовремя.

Слова его прозвучали небрежно, как дружеское напутствие. Со стороны могло показаться, что Шэнь Цяо собирается на прогулку – так беззаботно он держался.

Молодые монахи долго смотрели вслед Шэнь Цяо с Бянь Яньмэем. Вдруг Юнь Чан сказал:

– Шисюн, по-хорошему нам следовало бы пойти вместе с дядюшкой Шэнем! Учитель все это время сожалел, что в тот день не выступил в его защиту, и корил себя. Он не обрадуется, если узнает, что и мы струсили и остались в стороне.

– Старейшина Лю страшно хочет возглавить школу. Боюсь, дядюшке Шэню он так просто не уступит, – проговорил Лэ Ань. – Почем тебе знать, чем все закончится для дядюшки Шэня? Если мы пойдем следом, все решат, что мы заодно. И себе навредим, и учителя впутаем в неприятности.

Юнь Чан приуныл.

– Эх… И все-таки мне кажется, мы поступаем неправильно.

Поглядев на разочарованного Юнь Чана, Лэ Ань в конце концов не выдержал:

– Тогда, может, пойдем за ним скрытно?

– Хорошо! – воспрял духом Юнь Чан.

Тем временем Шэнь Цяо с Бянь Яньмэем поднимались в гору. Завидев его, охранявшие подъем ученики вели себя точно так же, как Лэ Ань: менялись в лице от ужаса и застывали, лишившись дара речи. Большинство просто глядели, как Шэнь Цяо со своим спутником идут наверх, не смея им препятствовать, но нашлась пара смельчаков, решившихся заступить дорогу непрошеным гостям.

– Изгнанник, как смеешь ты самовольно возвращаться на гору?! – грубо обратился к Шэнь Цяо один из смельчаков.

Шэнь Цяо узнал его – то был один из учеников, записанных к старейшине Лю Юэ.

– Столько лет прошло, Лоу Лян, а ты все охраняешь подъем? – Он обратился к нему весьма приветливо, казалось, то всего лишь праздный вопрос после долгой разлуки, но эти слова задели Лоу Ляна за живое – тот побагровел, не то от гнева, не то от стыда.

– Ты… Ты… Шэнь Цяо – ты бесцеремонный наглец! Тебе не место на Сюаньду!

Шэнь Цяо едва заметно улыбнулся:

– Кое в чем ты прав. С моей стороны и впрямь неучтиво являться, никого о том не уведомив. Выходит, мне понадобится провожатый, и, по-моему, ты прекрасно подойдешь.

Он положил Лоу Ляну руку на плечо.

Двигался незваный гость не слишком стремительно, никаких редких и сложных приемов не использовал, однако не успел Лоу Лян глазом моргнуть, как очутился в плену: плечо пронзила резкая боль, а вырваться, как он ни старался, не получалось. Лоу Лян побледнел от страха.

С тех пор как школа Сюаньду вновь открылась для мира, новости туда стали приходить не с таким опозданием, как прежде, а потому до учеников время от