Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Предводитель незваных гостей, Сяо Сэ, в голос рассмеялся:

– Смотрите-ка, все старейшины школы Сюаньду вышли нас поприветствовать! Право же, вы слишком любезны!

Лю Юэ мрачно усмехнулся:

– Вы ворвались силой, избили наших учеников, и у вас еще хватает наглости на дерзкие речи?!

Старик кипел от гнева. Он выхватил меч и замахнулся.

Сяо Сэ отступил на полшага и заслонился веером от удара:

– Ты посредственный боец и моему учителю не соперник – так зачем спешишь опозориться? До меня дошли слухи, будто бы чжанцзяо Юй загадочным образом пропал бесследно и вашей уважаемой школой некому руководить. Теперь я вижу: все так и есть, а иначе как объяснить царящий здесь беспорядок?

Тань Юаньчунь нахмурился:

– Внутренние дела нашей школы не требуют вашего вмешательства, господа. Сегодня школа Сюаньду не принимает посетителей, вы же вломились без приглашения – как неучтиво!

– А вы, господин, мне незнакомы, – посмеиваясь, заметил Сяо Сэ. – Как вас зовут?

– Тань Юаньчунь.

Сяо Сэ вскинул брови:

– Ах да, у совершенномудрого Ци был старший ученик, но хоть он и поступил в учение раньше прочих, ничем себя так и не проявил. Поэтому-то, когда незадолго до кончины Ци Фэнгэ речь зашла о преемнике, тот пропустил старшего ученика и выбрал второго по счету – Шэнь Цяо. Так ведь?

Он явно видел Шэнь Цяо и нарочно старался посеять раздор. Но Шэнь Цяо не обращал внимания на Сяо Сэ, он смотрел на Сан Цзинсина и Дуань Вэньяна.

На гору Сюаньду явилось немало людей, однако адептов Обоюдной Радости все равно было меньше, чем на Пробе меча. Шэнь Цяо заметил, что Юань Сюсю отсутствовала, не нашел он и пары-тройки знакомых лиц учеников. Пусть он и не знал их имена, но успел составить о них определенное мнение.

Бай Жун, скользнув взглядом по Шэнь Цяо, подмигнула даосу и улыбнулась.

Шэнь Цяо неловко отвел глаза.

Бянь Яньмэй наклонился к нему и тихо предупредил:

– В Обоюдной Радости что мужчины, что женщины одинаково кровожадны – живьем сожрут и даже косточек не оставят, и особенно их привлекают такие как вы, монах Шэнь: обладатели могучего изначального ян. Будьте осторожны, держите себя в руках!

Шэнь Цяо задохнулся от неожиданности:

– Да у меня и в мыслях…

Но Бянь Яньмэй не знал всей подоплеки и к тому же искренне опасался, что даос попадется в ловушку, а потому предостерег его еще раз:

– Монах Шэнь, не смотрите на ее невинный облик, на самом деле и счету нет тем, с кем она предавалась парному совершенствованию. Говорят, даже ее учитель Сан Цзинсин гостил у нее за пологом.

Шэнь Цяо и это давно знал, но после напоминания не сдержался и тяжело вздохнул:

– Да разве найдется на свете хоть один человек, кто предавался бы бесчинствам по своей воле? Иногда иного выбора не остается, только и всего. И сколь бы ни ожесточилось чужое сердце, если в нем найдется хоть капля доброты, я вовек того не забуду.

Он помнил: стоило ему оказаться в безвыходном положении, и Бай Жун как могла щадила его. Пусть девушка не была из тех, кто, как говорится, во время снегопада пошлет уголь, но и не бросала камни в оказавшегося на дне колодца. Даже когда ей выпал случай выслужиться перед родной школой, она все равно не стала преследовать Шэнь Цяо, и тот чувствовал, что уже одним этим ей обязан.

Бянь Яньмэй давно знал о великодушии даоса, но не ожидал, что Бай Жун удостоится особого отношения. Про себя он подумал: «С таким мягкосердечием неудивительно, что учитель вертит вами как хочет».

Пока они тихо переговаривались, обитатели горы Сюаньду и адепты Обоюдной Радости дошли до белого каления – и те, и другие приготовились к бою, что называется, клинки обнажены, тетивы натянуты. Однако обитатели Сюаньду были растеряны: они остались без руководства, а среди непрошеных гостей был и Дуань Вэньян в сопровождении незнакомых тюрок. Потому старейшины мешкали с нападением – боялись, что не сумеют одолеть незваных гостей.

Враги, разумеется, догадались, что к чему. Дуань Вэньян криво усмехнулся:

– Я слышал, сегодня ваша уважаемая школа собиралась избрать нового чжанцзяо? Мы как раз поднялись к вам полюбоваться зрелищем, но, похоже, меж вами господствуют разногласия, так что избрать кого-то одного будет сложновато. Может, нам подсобить вам с решением?

– Нечего чужакам лезть в наши внутренние дела! – резко ответил Тань Юаньчунь. – Прошу вас поскорей удалиться, а если откажетесь – не обессудьте!

– По дороге сюда они уже перебили наших учеников без счета, – тут же обрушился на него Лю Юэ. – Разве мы можем теперь их так просто отпустить?!

– Отпускать не хотите – а что вы нам сделаете? – расхохотался Дуань Вэньян.

– Заставим поплатиться жизнью! – Мрачный глухой голос не принадлежал никому из присутствующих, и хотя говоривший, казалось, вложил все свои силы в эти несколько слов, прозвучали они так тихо, что, не будь собравшиеся мастерами боевых искусств, они бы и вовсе ничего не услышали.

Все обернулись на звук – и ужаснулись.

Из зала Трех Чистых, пошатываясь, вышел мужчина в окровавленных одеяниях – он едва держался на израненных ногах, ступал тяжело, хромая, – похоже, он получил серьезные внутренние повреждения. Истерзанное лицо, покрытое запекшейся кровью, было искажено страданием, но на горе Сюаньду не было никого, кто не узнал бы его.

– Юй Ай?!

То был и вправду Юй Ай. Опираясь на бамбуковую палку вместо трости, он шаг за шагом подковылял к собравшимся.

Дуань Вэньян выглядел удивленным:

– А мне сказали, будто чжанцзяо Юй на днях пропал бесследно! Похоже, слухи врут!

Юй Ай смерил его ледяным взглядом:

– Похоже, вы весьма разочарованы, что я не умер?

– Я-то что? – фыркнул Дуань Вэньян. – Да едва адепты Сюаньду сочли, что ты мертв, как тут же начали грызться за место главы. Чжанцзяо Юй, с собратьями по учению держите ухо востро!

– Шиди Юй, – участливо обратился к нему Тань Юаньчунь, – ты ранен. Ступай наложи повязки и иди отдыхать!

Юй Ай поглядел на него и ни с того ни с сего сказал:

– Я ошибался.

Все опешили, не зная, что и думать.

– В чем ты ошибался? – переспросил Тань Юаньчунь.

– Я всецело отдался грезе укрепить школу Сюаньду, заложить основы, благодаря которым она простоит тысячи лет, – ровно заговорил Юй Ай. – Мне казалось, что наши предшественники слишком цеплялись за прошлое и оттого не желали даже взглянуть на мир вокруг. А потому я положил все силы, дабы осуществить свою мечту. Мне стоило многих трудов свергнуть шисюна Шэня, я сговорился с тюрками… и всерьез мнил, будто под моим руководством гора Сюаньду вернет себе славу лучшей даосской школы Поднебесной. Но оказалось, я ошибался с самого начала. Искать союза с тюрками – все равно что уговаривать тигра отдать собственную шкуру. Я отказался добровольно отдать в их власть гору Сюаньду – и они решили нанести мне