Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– Шиди Шэнь! Дозволь помочь тебе! – вдруг воскликнул кто-то. От ворот к залу Трех Чистых бежали трое: впереди – старейшина Кун Цзэн, а за ним – двое его учеников, Лэ Ань и Юнь Чан, которых Шэнь Цяо повстречал у подножия.

Юноши следовали за Шэнь Цяо, держась в отдалении, и хотели сперва просто посмотреть, что к чему, но, к своему удивлению, наткнулись на тюрок и адептов Обоюдной Радости, что явились бесчинствовать к ним на гору. Вмешиваться во внутренние распри школы юноши бы не посмели, но вторжение внешнего врага – дело другое. Они мигом бросились к своему учителю, старейшине Куну, и вместе с ним поспешили на подмогу.

Подойдя к Шэнь Цяо, Кун Цзэн поклонился:

– Кун Цзэн опоздал. Прошу чжанцзяо определить наказание.

Шэнь Цяо кивнул ему в знак приветствия:

– Вы пребывали в затворе, старейшина Кун, то – важная ступень в совершенствовании, однако в час опасности вы все равно поспели вовремя – это ли не счастье? За что вас наказывать?

Поправлять старика Шэнь Цяо не стал – то ли не заметил обращение «чжанцзяо», то ли счел его уместным.

Кун Цзэн залился краской от стыда: на самом деле затвор был всего лишь отговоркой, чтобы устраниться от выборов нового чжанцзяо. Не зная, раскусил ли его Шэнь Цяо, старейшина Кун уклончиво ответил:

– Сильный враг стоит перед нами, как можно в такое время думать лишь о совершенствовании? Чжанцзяо, вам незачем утруждаться самому, дозвольте мне разделаться с этими разбойниками!

Дуань Вэньян даже не шелохнулся – так и стоял, по-прежнему заложив руку за спину. К старейшине Куну он не отнесся всерьез:

– Боюсь, вы мне не соперник.

Кун Цзэн криво улыбнулся:

– Говорить легко, а вот покажи-ка себя в деле!

Обнажив меч, он бросился на Дуань Вэньяна.

Теперь, когда сражение разгорелось с новой силой, Обоюдная Радость тоже не осталась в стороне: все, кроме Сан Цзинсина, ринулись на старейшин. Повсюду зазвенели клинки.

Лэ Ань и Юнь Чан, само собой, помогали учителю. Увы, они были слишком молоды и еще не успели в совершенстве овладеть боевыми искусствами, а потому противостояние с Сяо Сэ и Бай Жун оказалось им не по силам. Вскоре юноши очутились в заведомо проигрышном положении – куда ни повернись, враг уже был наготове.

Углядев брешь в защите Юнь Чана, Сяо Сэ голой рукой пронзил стену из «ци меча» противника и стремительным движением схватил юношу прямо за горло – тот и глазом не успел моргнуть. Стоит Сяо Сэ чуть стиснуть пальцы – и Юнь Чан распрощается с жизнью!

Все случилось так быстро, что Лэ Ань не успевал прийти к нему на помощь, а сам Юнь Чан никак не мог дать отпор. Он думал, его ждет верная смерть, но тут рядом раздался чей-то насмешливый голос:

– Сяо Сэ, ты ведь прославленный боец, зачем тебе размениваться на какую-то мягкую хурму? Или что потверже не по зубам?

Хватка на шее Юнь Чана тут же пропала, и его захлестнул запоздалый испуг – юноша понимал, что побывал на волосок от гибели.

Бянь Яньмэй нанес удар, и Сяо Сэ пришлось волей-неволей оставить Юнь Чана и вступить в новую схватку. Заслонившись веером от чужой атаки, он наполнил излюбленное оружие внутренней ци и ударил в ответ. Рукава противников взметнулись, и в один миг они обменялись добрым десятком ударов.

– Я-то думал, старший ученик Янь Уши – поистине выдающийся мастер, а оказалось, ничего особенного! – ухмыльнулся Сяо Сэ. – Как я погляжу, от Юй Шэнъяня ты недалеко ушел!

Перед залом Трех Чистых развернулось неистовое и кровопролитное сражение, однако Шэнь Цяо посреди всеобщей сумятицы замер – потому что был еще один человек, до сих пор стоящий на месте. Сан Цзинсин.

На Пробе меча Шэнь Цяо не довелось с ним сразиться: сперва помешала Юань Сюсю, а затем и вовсе явился Хулугу.

Зато Сан Цзинсин успел оценить, насколько Шэнь Цяо переменился. Теперь он видел совершенно другого человека, который ничуть не походил на беспомощного слепца, всецело зависящего от милости других. Казалось, даос стал еще величественнее, однако сей удивительный цветок отрастил колючки – его уже так просто не сорвать.

Сан Цзинсин горько сожалел, что в тот день так и не смог захватить даоса и, хуже того, сам тяжело пострадал. Их вражда длилась слишком долго, и Сан Цзинсин поклялся, что в этот раз не даст Шэнь Цяо уйти. К тому же он понимал: он вынудил даоса разрушить собственное основание, средоточие боевых искусств, а значит, и Шэнь Цяо никогда не согласится на мир.

– Гляжу на тебя, Шэнь Цяо, и мне так жаль! – вдруг с улыбкой заговорил он.

Шэнь Цяо молча посмотрел на него. Он не стал ничего спрашивать, но Сан Цзинсин продолжил:

– Так жаль, что не я нашел тебя у подножия пика Полушага.

А как бы иначе Янь Уши настолько преуспел?

Столь одаренный воин, да с таким запасом ци – даос как будто родился для пользы Обоюдной Радости, ему следовало бы провести всю жизнь в роли сосуда для чужого совершенствования.

Шэнь Цяо не удивился словам Сан Цзинсина и не разгневался. Вместо того он внезапно задал совершенно не относящийся к делу вопрос:

– Где глава Юань? С нашей последней встречи прошло немало времени, сей ничтожный даос совсем истосковался.

Сан Цзинсин усмехнулся:

– Ах да, я совсем забыл тебе сказать: у школы Обоюдной Радости новый глава. Если когда-нибудь захочешь у нас погостить, я свожу тебя к пруду, где покоятся ее останки[74].

Шэнь Цяо приподнял брови:

– Ты убил ее?

– Неужто ты удивлен?

Шэнь Цяо медленно покачал головой:

– Я давно наслышан о вашей вражде, но глава Юань не стала бы сидеть сложа руки и покорно ждать смерти.

– Она и впрямь была хитра и не скупилась на мелкие уловки, потому мне и пришлось так долго выжидать, чтобы ее убить.

– Жаль, – отозвался Шэнь Цяо.

– Тебе она нравилась?

– Глава Юань хоть и была женщиной, но, в отличие от тебя, обладала достоинством, подобающим главе школы, – сказал Шэнь Цяо. – Если ты стал новым главой, боюсь, завтра Обоюдной Радости придется искать нового господина.

– На что ты намекаешь? – оскалился взбешенный Сан Цзинсин.

– На то, что сегодня я тебя убью.

И с этими словами Шэнь Цяо ринулся в бой.

Легкое движение запястья – и, казалось, даос обернулся бесплотной тенью, растворившейся во всепоглощающем свете меча.

Тело во всем повинуется воле, меч же во всем повинуется сердцу. Горы и реки охвачены скорбью, небо с землею бледнеют от страха!

Глава 42

Пожиная плоды

Свет меча Шэнь Цяо застлал небо и землю, но Сан Цзинсин тоже зря времени не терял. И пусть со стороны казалось, что полог, сотканный из «ци меча» даоса, ни за что не прорвать, глава Обоюдной Радости не отступил.

Как-никак,