Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Тот рассмеялся:

– По правде говоря, друг мой не чжанцзяо и даже не кто-то из старейшин, а всего лишь монах-истопник. Так что ничем не могу помочь.

При виде разочарования на лицах юношей Шэнь Цяо продолжил:

– Однако мне известно, что каждые пять дней монахи спускаются с горы за покупками. Рядом с этим постоялым двором есть пекарня, куда монахи школы Сюаньду весьма любят захаживать за разными лакомствами. Так что будьте внимательны: быть может, скоро вам представится случай с ними встретиться.

Услышав это, Дуань Ин с приятелями переглянулись.

– Если так, то премного благодарны за совет, почтенный монах.

Шэнь Цяо только отмахнулся:

– Не нужно церемоний, станете учениками школы Сюаньду – и у меня там появятся еще три друга.

Дуань Ин сразу понял, что его новый знакомец отличается добрым нравом и дружелюбно настроен, и тут же проникся к нему расположением. Вновь рассыпавшись в благодарностях, Дуань Ин затем принялся обсуждать с ним разнообразные даосские трактаты. Лишь когда Чжун Боцзин напомнил своему другу, что им пора идти, тот наконец распрощался с Шэнь Цяо.

Бянь Яньмэй все это время молча наблюдал и, лишь когда юноши ушли, заметил:

– У этого Чжан Чао хорошие задатки, а остальные двое – посредственности.

Шэнь Цяо улыбнулся и ничего не ответил.

На него самого наилучшее впечатление произвел Дуань Ин, и не потому, что тот говорил больше прочих, а потому, что вел себя учтиво даже с незнакомцами и казался гораздо спокойнее и мягче своих товарищей. Задатки, безусловно, важны для бойца, но еще важнее честь и достоинство. Если бы выбор зависел от Шэнь Цяо, более одаренному Чжан Чао он бы предпочел посредственного Дуань Ина.

Тем вечером Шэнь Цяо с Бянь Яньмэем заночевали на постоялом дворе. По воле случая трое юношей занимали соседнюю комнату.

Послушав совета нового знакомца, на следующий день они спозаранок отправились караулить у пекарни. Долго ждать не пришлось: вскоре в пекарню пришли два молодых монаха, вне всякого сомнения, спустившихся с горы Сюаньду.

Дуань Ин с приятелями страшно обрадовался удаче и поспешил подойти к монахам. Представившись, он объяснил, что все трое хотят поступить в учение, и попросил даосов провести их на гору.

Но, к их разочарованию, юношей ждал отказ:

– Вы явились не вовремя: школа Сюаньду принимает учеников лишь два раза в год: весной и осенью, в дни равноденствия. Ждите до следующего раза.

– Почтенные монахи, – взмолился Дуань Ин, – мы давно уже всем сердцем восхищаемся школой Сюаньду и готовы снести любые тяготы, лишь бы нам дозволили учиться! Даже учениками-мирянами[70] быть согласны! Почтенные монахи, посодействуйте!

Монах чуть постарше оказался сговорчивее и объяснил:

– В последнее время на горе Сюаньду неспокойно, все совершенномудрые очень заняты, им недосуг принимать учеников. Вы и вправду пришли не вовремя, пытайте-ка лучше удачи на горе Цинчэн.

Но от Сюаньду до Цинчэн – путь неблизкий, пешком туда так скоро не добраться. Юноши чуть не заплакали, получив такой ответ. Они принялись снова упрашивать монахов, но те оставались непреклонны, и в конце концов Дуань Ину с товарищами пришлось уйти в отчаянии.

– Ох, шиди Юнь Чан, почему ты так суров? Может, стоило доложить о них? Вдруг учитель бы их все-таки принял? – посетовал монах постарше.

– На горе творится невесть что, а учитель ясно дал понять, что не хочет в это вмешиваться – и новых учеников брать тоже не станет!

– Тогда, может, отправить их к временному чжанцзяо? Жаль мне их.

– У временного чжанцзяо тем более забот хватает. Говорят, адепты Обоюдной Радости явятся со дня на день – сможет ли он тогда вообще удержаться на своем посту?

– Ты говоришь слишком уж резко, шиди…

– А чего бояться? Нас все равно никто не слышит. Как по мне, при чжанцзяо Шэне было лучше: все жили друг с другом в мире, не то что теперь. Один подозревает другого, другой не доверяет третьему – ни дружбы, ни согласия! – Молодой монах по имени Юнь Чан скривился.

А в следующий миг изменился в лице.

– Чжанцзяо Ш-шэнь? – обычно красноречивый Юнь Чан аж начал заикаться от неожиданности.

Монахи так и застыли, не в силах вымолвить ни слова, только таращились на Шэнь Цяо так, словно средь бела дня увидели призрака. Шэнь Цяо, впрочем, отнюдь не злорадствовал:

– Давно не виделись, юный Юнь Чан, ты сильно подрос. – Взгляд даоса, по-прежнему теплый, переместился на второго монаха. – А Лэ Ань добился немалых успехов в боевых искусствах: я еще не показался, а ты уже почувствовал мое присутствие.

Лэ Ань и Юнь Чан переглянулись и после краткого замешательства поспешно поклонились:

– Приветствуем, дядюшка-наставник Шэнь! Мир вам!

– Как поживает ваш учитель?

– Спасибо за заботу, дядюшка, у учителя все хорошо, – ответил Лэ Ань. – С тех пор как вы покинули школу, он часто вспоминает вас и будет счастлив узнать, что вы в добром здравии.

Их учитель хоть и принадлежал к поколению Шэнь Цяо, но был гораздо старше. Всецело посвятив себя совершенствованию, он почти не вмешивался в повседневные дела школы и лишь на склоне лет взял этих двух учеников.

– Я тоже скучал по шисюну Куну, затем и пришел, чтобы проведать его, – сказал Шэнь Цяо.

Его слова молодые монахи восприняли совершенно по-разному. Юань Чан просиял от радости, а вот Лэ Ань как будто обеспокоился.

Видя это, Шэнь Цяо нарочно спросил:

– В чем дело? Вы не хотите возвращаться на гору со мной?

Прямодушный Юнь Чан, не дожидаясь ответа Лэ Аня, выпалил:

– Мы будем вам только рады, дядюшка Шэнь!

– Ты-то рад, а вот твой шисюн Лэ Ань, как я погляжу, не очень, – с улыбкой заметил Шэнь Цяо.

Лэ Ань на это тут же поклонился:

– Вовсе нет, дядюшка Шэнь. Просто дело в том, что чжанцзяо Юй пропал без вести, на горе царит неразбериха, и мы, дабы ненароком ни во что не впутаться, решили спуститься вниз и переждать.

«Кто ж знал, что мы наткнемся на вас», – добавил он про себя.

После того поединка с Кунье, закончившегося падением Шэнь Цяо со скалы, в цзянху долгое время распространялись всевозможные слухи и кривотолки. Кое-что дошло и до горы Сюаньду, бросив тень на доброе имя Шэнь Цяо. Может, вслух никто ничего и не говорил, но про себя многие сетовали, что поражение Шэнь Цяо навредило школе, разом пошатнув ее положение в мире боевых искусств, и опозорило ее. Поэтому-то почти никто и не возражал, когда Юй Ай сделался новым главой: все верили, что ему хватит сил и способностей, чтобы вернуть школе Сюаньду былую славу.

Однако учитель Юнь Чана и Лэ Аня не разделял всеобщих надежд и строго-настрого наказал воспитанникам не лезть во внутренние дела школы, так что все трое оказались вне поля зрения большинства адептов, а присутствие их на горе почти не чувствовалось. Юнь Чан