Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

глубины души благодарны. Если б не их милость – разве хорошел бы наш городок день ото дня? А вот о чем думает новый чжанцзяо – я ума не приложу: несколько дней назад вдруг объявил, что с этого года поднимает плату – и теперь она заоблачная! Где ж столько денег взять? А ведь платить должен каждый, кто держит постоялый двор, закусочную и даже такую чайную, как наша. Если так пойдет и дальше, кто захочет здесь оставаться? Наш хозяин уже сказал, что этот месяц доработаем, а потом собираем вещички и возвращаемся в родные края!

– Новый чжанцзяо? – переспросил Шэнь Цяо. – Юй Ай?

Слуга помотал головой:

– Нет, вроде не Юй. Говорят, он стал чжанцзяо всего месяц назад, а вообще это старший ученик совершенномудрого Ци…

– Тань? – понял Шэнь Цяо.

– Да-да-да, – закивал слуга. – И в самом деле он!

Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй переглянулись.

– Но я слышал, что во главе школы Сюаньду раньше стоял чжанцзяо Юй, почему же теперь его сменил Тань? – проговорил Шэнь Цяо, взяв себя в руки после первого потрясения.

Слуга поскреб в затылке:

– Откуда сему простолюдину такое знать!

Тут в чайную вошли посетители, и он поспешил к новым гостям.

Шэнь Цяо медленно нахмурился:

– Как дашисюн стал чжанцзяо? И где Юй Ай?

– Мы отправились в дорогу под конец прошлого месяца, за время пути вполне могли упустить какие-то новости, – заметил Бянь Яньмэй. – Отдохнем и поспрашиваем, что к чему. Время терпит, монах Шэнь. Сперва разузнаем, как обстоят дела, а подняться на гору всегда успеем.

– Хорошо, – согласился Шэнь Цяо.

Раз товарищи решили повременить с восхождением и прежде выяснить, что происходит, нужно было где-то остановиться. Испокон веку нет более подходящих мест, чтобы узнать последние вести, чем гостиницы и торговые дома, и Бянь Яньмэй, опытный в подобных делах, привел Шэнь Цяо на постоялый двор средней руки, не самый большой, но и не маленький.

– Что у торговцев, что у людей цзянху есть одна общая черта, – объяснял Бянь Яньмэй своему спутнику, – ни те, ни другие не пойдут в лучшие места, если только сами не из знатных семей, а предпочтут среднее заведение, не роскошное, но и не совсем уж убогое, и новости лучше всего узнавать именно там.

Шэнь Цяо, само собой, не возражал и согласно кивнул.

Пурпурный дворец горы Сюаньду был сердцем одной из крупнейших даосских школ, и когда Юй Ай вновь открыл двери школы для мира, туда вереницей потянулись желающие поступить в учение. Одни приходили из принадлежавших цзянху семей, чье искусство со временем пришло в упадок, другие же наслушались преданий о благородных героях прошлого и теперь грезили о яростных битвах. Среди них было немало юношей весьма одаренных, с хорошими задатками, однако ни один не происходил из сколько-нибудь зажиточной семьи, да и неудивительно: отпрыскам богатых и знатных родов не пришлось бы ехать за тысячи ли в поисках учителя, для них был уготован совсем иной путь. Впрочем, как и предсказывал Бянь Яньмэй, все они собрались как раз на постоялом дворе средней руки.

В зале на первом этаже яблоку негде было упасть, всюду слышался гул голосов, но Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй смогли отыскать себе пару свободных мест. По удачному совпадению неподалеку как раз расположились молодые люди, препоясанные мечами, – их даже расспрашивать не пришлось, они сами заговорили о последних событиях в цзянху.

– Вы слышали? Глава Чистой Луны отправил вызов Хулугу!

Шэнь Цяо как раз потянулся за чашкой, но так и застыл. Сердце его сжалось.

Глава 41

Вызов

Как только прозвучала эта новость, вокруг все забурлило – словно капля воды упала в сковороду с раскаленным маслом. Впрочем, не все оценили ее по достоинству: те, кому не довелось воочию убедиться в мощи Хулугу, посчитали, что раз уж Янь Уши после нападения пяти прославленных мастеров остался жив-здоров, то ему и с тюрком потягаться по силам. Другие же заахали, и на сообщившего обрушился град вопросов:

– И когда это произошло?

– Да пару дней тому назад. Говорят, когда Хулугу за обедом распечатал послание от главы Яня, то так рассвирепел, что вскочил на ноги и чуть не подавился!

– Рассказываешь так, словно своими глазами видел! А кто такой этот Хулугу?

– Ты что, совсем ничего не слышал про Хулугу? А имя Ци Фэнгэ тебе о чем-нибудь говорит?

– Спрашиваешь! Если б не говорило, разве я явился бы на гору Сюаньду проситься в ученики?

– Тогда как же ты не слышал про Хулугу? Больше двадцати лет назад Ци Фэнгэ сразился с этим прославленным тюркским мастером, одолел его и взял клятву, что в последующие двадцать лет ноги его не будет на Центральной равнине. А недавно Хулугу объявился на Пробе меча на горе Цинчэн и одним ударом сбил с ног Шэнь Цяо. Хоть Стеклянный дворец и не назвал сильнейшего среди всех мастеров Поднебесной, многие поговаривают, что первое место в списке по праву принадлежит именно Хулугу. Янь Уши, похоже, ревнует к его славе, вот и бросил ему вызов!

– Так вот оно что. Я и сам хотел отправиться на Пробу меча, да матушка не пустила, мол, слишком опасно. А чтобы сюда пойти проситься в ученики, мне пришлось с отцом сговориться – пока он матушку отвлекал, я и сбежал…

Постепенно все разговоры вновь слились в неясный гул, но мысли Шэнь Цяо по-прежнему вращались вокруг внезапного известия. Лишь когда Бянь Яньмэй вложил чашку ему прямо в руку, даос опомнился и осознал, что все это время просидел не шелохнувшись.

– Спасибо. – Шэнь Цяо поднес к губам бамбуковый сок. – Глава Янь не упоминал ни о чем подобном перед тем, как уехать?

Едва он договорил, как тут же почувствовал, что вопрос, в сущности, лишен смысла. Тяжело было бы найти человека более непредсказуемого, чем Янь Уши. Пожалуй, даже его отец с матерью, будь они живы, не смогли бы сказать, что у него на уме, что уж говорить об ученике.

Но ответ Бянь Яньмэя его удивил:

– Брошенный Хулугу вызов – правда.

– Но ведь глава Янь еще не оправился от ран? – Шэнь Цяо не поверил собственным ушам.

Помешкав пару мгновений, Бянь Яньмэй принялся объяснять:

– Мне кое-что известно о причинах сего поступка. Учитель вовсе не сумасброд, и, пусть со стороны кажется, будто он пошел на поводу у мимолетной прихоти, на деле у него есть причины.

– Расскажите, – попросил Шэнь Цяо.

– Говорят, на горе Цинчэн вы сразились с Хулугу, – начал издалека Бянь Яньмэй.

– Все так, – кивнул Шэнь Цяо. – После двадцати лет, проведенных в затворе, Хулугу вернулся сильнее прежнего. С моим нынешним мастерством, пожалуй, даже свести поединок вничью будет весьма непросто.

Он всегда был честен: победа – значит, победа, поражение – значит, поражение. Даос не стыдился признавать неудачи и, сколь бы ни был могуч противник, всегда отзывался о нем правдиво, не