Долг Сна - Эндрю Гивлер

Один за другим остальные члены отряда повалились рядом со мной, корчась от боли под воздействием подавляющей мощи, которой Драко орудовал, будто дубиной. На ногах осталась стоять только Доун. Вокруг нее разгорелась ярко-желтая аура: она исходила от копья, но постепенно окутала все ее тело.

«Значит, ты вернула крохи своей былой силы», — протянул Драко, делая шаг к Доун. Его покрытая черной чешуей морда расплылась в улыбке, обнажая ряд белых клыков. «Тебе следовало приберечь это для кого-то, кого можно убить». Доун уже ощутимо трясло, но она продолжала стоять прямо. Мной овладел ужас — груз куда более тяжелый, чем даже аура дракона. Я не мог просто смотреть, как она умирает. Я должен был что-то сделать. Должен был спасти ее. И тут, в порыве внезапного озарения, я понял, как.

«Сомнус! Сомнус! Сомнус!» — закричал я сквозь стиснутые зубы. Раздался негромкий хлопок, и прямо за спиной Драко соткался новоиспеченный бог смерти. Выражение легкого раздражения на его лице мгновенно сменилось ужасом при виде драконьего бога.

«Левиафан? Что ты делаешь в моем царстве?» — спросил Сомнус.

О нет. О-нет-нет-нет-нет-нет.

Драко был Левиафаном? Бог драконов — это тот самый монстр, которого я должен убить, чтобы вернуть свою душу?! Это существо, которое играючи швырнуло нас на землю одной лишь силой мысли? Которое только что разорвало ангела на куски? Да у меня было больше шансов выстоять против самого Дьявола, чем против этого чудовища.

«Как ты умудряешься вечно влипать в такие ситуации?» — спросил Сомнус, поворачиваясь ко мне с абсолютно неописуемым выражением лица. «Когда я уходил на перерыв, все выглядело так, будто шло довольно неплохо».

«Включи все обратно!»

«Ты уверен?» — спросил он, оценивая обстановку. «Как только я это сделаю, наша сделка будет завершена».

«Не лезь в это, Снотворец», — прошипел Драко, даже не обернувшись, чтобы взглянуть на нового бога. «Это тебя не касается».

«Сделай это!» — сумел выдавить я сквозь давление, намертво прижавшее меня к земле.

«Ну ладно», — в голосе Сомнуса слышалось явное неодобрение, но он щелкнул пальцами, и мир мгновенно пришел в норму. Грозовые тучи испарились, уступив место безупречно синему небу. Волны улеглись, а из бесплодной земли начала прорастать свежая пшеница. Лишь неподвижные тела оставались немым свидетельством Смерти, которая заглянула сюда на несколько кратких мгновений.

Однако давление на нас не уменьшилось. Я все так же беспомощно застыл на коленях.

«Я же велел тебе не вмешиваться», — огрызнулся Драко, с молниеносной свирепостью разворачиваясь к Сомнусу.

«Я был связан обязательством», — божества долго мерили друг друга взглядами, пока наконец дракон раздраженно не фыркнул, отступившись. Похоже, оба они прекрасно знали правила. Раз Сомнус был связан договором, Драко ничего не мог предъявить.

«Но теперь ты уже не связан?» В голосе Драко проскользнуло лукавое подозрение.

«Нет».

«Тогда проваливай и не мешай мне заниматься моим делом», — от этого будничного приказа у меня по спине пробежал холодок.

«Вообще-то, в конечном итоге мне понадобится это место обратно», — задумчиво протянул Сомнус.

«Проваливай!» — взревел Драко, заставив младшего бога смерти слегка отшатнуться.

«Прекрасно», — огрызнулся тот, и его фиолетовые глаза вспыхнули от ярости и нанесенного оскорбления. «Оставляю тебя наедине с твоими забавами».

Короткая вспышка — и он исчез, бросив нас один на один с разъяренным драконом.

Какое-то мгновение Драко разглядывал нас, точно шеф-повар, оценивающий свежие продукты. Затем с брезгливым вздохом повернулся к нам спиной и зашагал туда, где лежала Дракена. Сила, удерживавшая нас, не ослабевала: мы оставались недвижимы, наблюдая, как драконий бог осматривает свою павшую соратницу.

«Ты всегда была бесстрашной, дочь моя», — тихо произнес он. «Да лети ты сквозь облака вечности в темноту за пределами этого мира». Нежным движением он протянул руку и закрыл ее незрячие, стеклянные глаза.

Да вы издеваетесь?

Дракон еще несколько мгновений стоял над телом дочери, склонив голову в безмолвном прощании. Я изо всех сил рвался против сковавших мой разум оков, но все было тщетно. Я едва мог пошевелить пальцами ног, не говоря уже о том, чтобы подняться.

Закончив, Драко обернулся и уставился на меня жестокими алыми глазами.

«А это было ловко придумано, щенок», — похвалил он, приближаясь ко мне ленивой, хищной походкой. «Охотник никогда бы не додумался до такой лазейки. Но, полагаю, именно поэтому он сейчас гниет в моей бывшей тюрьме, верно?»

Он протянул один коготь и приподнял мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его красные глаза. «Я не могу убить тебя. Не здесь. Это земля бессмертия. Здесь нет Смерти, которая могла бы довести дело до конца». Я ощутил мощный прилив облегчения от того, что моя безумная теория подтвердилась. До последнего момента я не был уверен, не сможет ли бог драконов как-то обойти это правило.

«Но то, что ты не можешь умереть, еще не значит, что ты не можешь страдать. Ты прочувствуешь каждую крупицу той агонии, которую причинил мне».

Не успел я и глазом моргнуть, как он бросился вперед, вонзив когти мне в живот. Я пытался закричать, но голоса не было.

Я оказался в ловушке, скованный его волей, пока он терзал меня, полосуя когтями. Мир полыхал огнем; не осталось ничего, кроме агонии и отчаяния. Я не мог думать, не мог дышать. Я стал самим воплощением страдания. Он рвал меня на куски, уничтожая до тех пор, пока от меня ничего не осталось. Любая часть физического тела Мэтью Карвера, которую можно было сломать, была сломана, и когда оно восстанавливалось — ведь разложения, которое могло бы его уничтожить, не было, — он снова ломал меня. Я начал мечтать о Десятом круге ада, как человек, умирающий от жажды в пустыне, мечтает увидеть оазис.

Я не знаю, как долго бог-дракон вымещал на мне свое раздражение. В этом месте пытка могла длиться вечность. На какое-то короткое мгновение я сам уподобился Совету Смерти — меня пытали вечно, и в то