Долг Сна - Эндрю Гивлер

Раздвоенный красный язык высунулся наружу, пробуя воздух на вкус. Его улыбка стала шире и зловещее. Я ни капли не сомневался, что он учуял мой страх. Ростом он казался не выше семи футов, и все же тень, которую он отбрасывал на бледно-белый песок арены, была массивной, напоминая каждому свидетелю о его втором имени — Левиафан.

Одолженный клинок Ориона — разящий бессмертных меч, принадлежавший когда-то Азраилу, — начал яростно раскаляться в ножнах за моей спиной. Похоже, этот диковинный меч ненавидел драконов даже сильнее, чем я.

При его появлении не раздалось аплодисментов — лишь глубокая, почтительная тишина. Эта арена была заполнена высшими хищниками. Я заметил нескольких знакомых мне представителей Созвездий, вроде Кассиопеи и семейства Большого и Малого Псов. По личному опыту я знал, что в драке они далеко не промах. Но сейчас все они безмолвствовали перед тем, кто вышел из темноты. Перед самым древним из всех драконов.

«Полярная звезда», — монстр поприветствовал Полариса, остановившись в дюжине ярдов от нас. Его красные глаза впились в меня с горящим голодом, но голос прозвучал мягко и вкрадчиво. Он казался таким утонченным и изысканным по сравнению с тем монстром, который, как я точно знал, скрывался под этой оболочкой.

«Драко», — тепло отозвался нефилим, дружески склонив голову в знак приветствия. «Кажется, прошла целая вечность с нашей последней подобной встречи».

«И вправду слишком много времени утекло», — красный язык бога драконов мелькал между словами. «Но с тех пор, как мы виделись в последний раз, многие несправедливости были исправлены. Теперь осталось разобраться лишь с жалкими огрызками».

При звуках его злорадства в моей груди вспыхнула слабая искра гнева. Он говорил о заточении Ориона в Тартаре — наказании за защиту жителей Лос-Анджелеса от беснующегося дракона по имени Дойл.

«Уверен, ты разберешься с этим в кратчайшие сроки», — в голосе Полариса скользило гладкое, неприкрытое удовольствие: ему не терпелось увидеть мою скорую, жестокую и мучительную кончину. «Буквально пара организационных вопросов, и мы можем начинать».

«Прекрасно», — промурлыкал Драко, все еще не сводя с меня глаз. Я приложил все усилия, чтобы выдержать его взгляд.

«Дамы и господа из Конгрегации Созвездий, а также достопочтенные гости!» — внезапно со всех сторон прогремел голос Полариса, подхваченный скрытым микрофоном. Нефилим крутанулся на месте, широко раскинув руки в приветственном жесте.

«Имею честь объявить начало одной из наших самых освященных веками традиций. Разрешение конфликта между двумя пострадавшими сторонами. Долгое время горькая вражда между Драконами и Фейри отравляла союз нас, сверхъестественных существ».

Я удивленно моргнул, застигнутый этим заявлением врасплох. Это противостояние между Охотой и Драко длилось веками. Но поскольку Ориона лишили титула и упекли с глаз долой, Конгрегация Созвездий признавала мое членство только через связи с Фейри.

«И сегодня этому будет положен конец», — пообещал Поларис, снова завертевшись на месте, словно какой-то ярмарочный зазывала, развлекающий толпу ротозеев.

Мой взгляд последовал его примеру, отчаянно сканируя трибуны в поисках одного конкретного лица. Я увидел многих, кого знал. Большинство Созвездий были здесь, все знаменитые существа, увековеченные в ночном небе.

Здесь были расчетливая Кассиопея, семейство Псов, гордый Лев и даже жестокий Стрелец. Но присутствовали не только звезды. Эш сидела рядом со своими сводными сестрами — Мэв и Доун, их лица оставались суровыми и непроницаемыми. Среди них затесался как минимум один демон: я заметил знакомый силуэт Загана в строгом костюме, который порочно ухмыльнулся мне, стоило нашим взглядам пересечься.

Но вот Горологиума нигде не было видно. Созвездие Часов отсутствовало.

«Мне следовало послушать Эш», — прошептала вина на задворках моего сознания, подпитываясь расцветающим во мне отчаянием.

«Ты убил мою дочь», — тихо пророкотал голос Драко, вклинившись в приветственный монолог Полариса ровно настолько громко, чтобы я мог расслышать.

Я снова повернулся к богу драконов. Вспомнив свои тренировки, я расправил плечи и выпрямил спину. Насильно заставив себя встретить его красные глаза, я выдавил презрительную усмешку, вложив в нее все каплю высокомерия, на которую был способен:

«Ой».

«Знаешь ли ты, смертный, что умирание — это целая вечность сама по себе? Муки, что ты претерпел от моих когтей, — лишь бледная тень того, что ждет тебя сегодня». В голосе Драко не было ярости, только холодное обещание.

Это пугало куда сильнее, чем если бы он на меня зарычал. Инстинктивно я потянулся к сгустку ледяной силы, притаившемуся в глубине моего разума — крошечной искре Смерти, одолженной мне самим Мрачным Жнецом. Ее прикосновение не приносило утешения, но оно было опасным и достаточно острым, чтобы прогнать мой страх и напомнить об одной обжигающе холодной истине.

«Возможно, ты и прав», — согласился я, когда полностью убедился, что мой голос не задрожит и не выставит меня трусом. «Но ты древний и ужасный монстр, и уж кому-кому, а тебе ли не знать эту правду».

«И какую же правду, человечишка?» — тихо переспросил он.

Поларис продолжал вещать, обещая своим гостям, что они будут в полной безопасности, наблюдая за насилием, которое положит всему конец сегодня. Но ни мы, ни Драко не обращали внимания на него и на его пустые посулы.

На мгновение я словно перенесся со стадиона Лос-Анджелеса на саму поверхность Завесы, под безликое эхо Ничто. Когда-то я уже смотрел в глаза другому божеству, и сейчас сказал Драко то же самое, что некогда говорил ее слугам:

«Все умирает». Мой голос звучал леденяще, наполненный обещанием, которое было чуждо человеку. В нем сквозила неизбежность силы, которую я нес в себе. Обещание Конца.

Красные глаза Драко на секунду сузились, распознав авторитет и силу, с которыми я говорил. Но затем его улыбка стала еще шире, и острые края зубов снова блеснули на свету:

«Кейн до сих пор меня не нашел, а ведь я был здесь еще до того, как он стал хотя бы