Расплата Крысолова - Эндрю Гивлер

Пришло время расплаты.

Было достаточно времени, чтобы увидеть вспышку возмущенного удивления на лице убийцы, прежде чем все пошло наперекосяк. Женщина в черном не колебалась, нырнув в темный угол гаража.

Орион поднял пистолет и выстрелил, спокойно и уверенно отслеживая ее движение. На таком расстоянии он не мог промахнуться, но, в зависимости от того, с каким существом мы имели дело, пуль могло не хватить, чтобы надолго вывести ее из строя.

Я двинулся в сторону, освободив линию огня. Когда мой палец начал давить на курок, что-то ударило меня по голове с силой товарного поезда. Казалось, что я стою на пляже, а на меня обрушивается приливная волна.

Мир побледнел.

Медленно все начало возвращаться на свои места. Я стоял на поле с холмами, простиравшимся до самого горизонта. Яркое солнце светило в лицо, а игривый ветерок ласкал меня, донося слабые звуки далекой, красивой песни. Улыбка расплылась по моему лицу, когда я повернулся, оглядываясь по сторонам. Было приятно вернуться домой. Я скучал по этому месту.

Но это был не мой дом.

На мгновение мир замер, и солнце померкло, как будто перед ним проплыла туча. Да, именно так. О чем я только думал?

Я опаздывал куда-то, но не мог вспомнить, куда именно. Неважно, что это было, важно только то, что мне нужно было быть там. Я быстрым шагом отправился в путь, пробираясь через поля. Почему-то я знал, что мне нужно идти именно в этом направлении.

Я успел сделать десяток шагов, прежде чем мир вокруг меня покрылся рябью. Вздрогнув, я остановился на полпути. Это было похоже на то, как будто кто-то бросил камень в озеро, но вместо воды озером был сам воздух вокруг. Я смотрел в замешательстве и восхищении, как падали все новые и новые камни, посылая волны колебаний по всей моей реальности.

Куда я пытался идти? Разве я не был уже там, где мне нужно было быть? Разве я не делал что-то важное? Я посмотрел на свою правую руку. Она была пуста, но я мог поклясться, что чувствовал там вес.

Разве я не держал в руке пистолет?

С одной мыслью видение окружающего меня мира разбилось, и реальность вернулась. Я снова оказался в доме Хармони. Ну, я никуда не уходил несмотря на то, что видел мой разум. Но каким-то образом пробрался через кухню и дошел половину пути до прихожей.

Страх охватил меня, когда я понял, что, должно быть, на меня подействовал та же песнь сирены, которая убила тех нефилимов. Я развернулся и бросился обратно на кухню, испугавшись того, что найду в гараже.

Психическая атака флейты отправила меня в поле радуг, но я надеялся, что это не то, что видели люди, которые умерли.

К моему большому облегчению, я обнаружил, что Алекс роется в шкафах. Его рот был приоткрыт, из уголка стекала капелька слюны. Голубые глаза были остекленевшими и расфокусированными.

«Алекс!» — резко крикнул я, обращаясь к нему. Мой друг вздрогнул, как будто слегка раздраженный моим вторжением, но не прекратил поиски.

«Алекс!» — снова крикнул я.

«Голоден», — пробормотал он в своем сновидческом трансе. Он вытащил коробку со смесью для блинов из одного из шкафчиков и поставил ее на стол. Это говорило о том, что он определенно находился под влиянием песни Крысолова. Алекс любил вафли.

Из гаража донеслись звуки выстрелов, и это, как ни странно, обнадежило меня. Это означало, что Орион все еще на ногах и сражается с убийцей. Алекс дергался в такт выстрелам, как будто они каким-то образом нарушали грезы, в которых он застрял.

Конечно.

Рябь, которую я видел, прокатывающуюся по моему миру, на самом деле была звуковыми волнами от выстрелов Ориона, мешающими звуку мелодии. Это было озеро, но музыкальное.

Магия — это круто, но наука — это безумие.

Чтобы вывести Алекса из транса, мне нужно было просто произвести достаточно шума, чтобы заглушить музыку флейты. Что, если подумать, казалось довольно очевидным. В любом случае, нам повезло. Меня никогда не обвиняли в том, что я особенно тихий.

Отвернувшись от друга, я сам начал рыться в шкафчиках и схватил первую же металлическую кастрюлю, которую нашел. Зажав ее под мышкой, как барабан марширующего оркестра, я рылся в ящиках, пока не нашел деревянную ложку. Затем исполнил барабанное соло, которое заставило бы трехлетнего меня закипеть от зависти.

С каждым ударом по кастрюле мой друг дергался, как будто замечая звуковые волны, обрушивающиеся на его мир подобно шторму. Отчаянно пытаясь довести его до крайности, я издал пронзительный крик ужаса, колотя так быстро, как только мог.

«Ах, ладно, ладно! Я вернулся!» — крикнул Алекс, резко отпрыгивая от моего выступления. Он потряс головой, как собака, и уставился на коробку с смесью в своих руки.

«Блинчики?» — спросил он в ужасе. Из гаража раздались новые выстрелы.

«Потом!» — крикнул я, отвернувшись от него и бросившись обратно к Ориону. Я слышал топот ног Алекса позади себя, когда мы ворвались в зону боевых действий.

В руке Ориона был меч Охотника. Прямое лезвие было окутано яростным красным пламенем, которое озаряло всю комнату теплым светом, изгоняя все тени. Оглядевшись, я понял, что это вовсе не гараж. Это было скорее мастерская.

Женщина, привязанная к стулу, которую я принял за Хармони, лежала на спине, все еще связанная. Она испуганно всхлипнула, но не могла убежать. В дальнем углу комнаты блондинка с татуировкой на лице преобразилась. Ее лицо украшала ядовито-зеленая чешуя, а челюсть была широко раскрыта, обнажая зубы, слишком длинные и острые для человеческих. Она истекала кровью из нескольких дырок, из которых поднимался пар, где холодные железные пули, выкованные для охоты на сверхъестественных существ, таких как она, обжигали ее плоть. Но она была на ногах и казалась удручающе готовой к бою.

Левой рукой она направляла пистолет на лежащую на земле Хармони. В правой сжимала трубу, которая была центральным элементом ее брендинга. Теперь, когда я хорошо ее рассмотрел, она показалась мне самым странным инструментом, который я когда-либо видел. Я почти заподозрил, что изначально это не было флейтой. Она была полностью белой, с бугорками на обоих концах, похожими на колпачки. По центру виднелись просверленные отверстия для пальцев.

«Сдавайся», - приказал Орион, направив клинок на загнанную в угол женщину.

«Никогда», - прошипела она. Острые зубы придали ее