Пламя и кровь - Джордж Мартин

она восседала в вышине, и каждого человека в Красном замке подводили к трону и вынуждали преклонить колени, чтобы вымолить прощение и присягнуть своими жизнями, мечами и честью ей — законной королеве.

Рисунок 52. Принцесса Рейнира Таргариен на Железном троне принимает присягу обитателей Красного замка в ночь после захвата столицы ее драконами и войсками.

Септон Юстас пишет, что церемония заняла всю ночь. Когда Рейнира Таргариен поднялась и сошла с трона, давно уже рассвело. «И пока лорд-супруг королевы принц Деймон провожал ее из зала, на ногах и левой ладони ее милости заметили порезы. Капли крови падали на пол, когда она шла, и мудрые люди глядели друг на друга, но никто не осмелился сказать вслух: Железный трон отверг Рейниру, и ее дни на троне сочтены».

Рейнира торжествующая

Королевская Гавань уже пала перед Рейнирой и ее драконами, а принц Эймонд и сир Кристон Коль еще не достигли Харренхолла. В те же дни войско Ланнистеров, будучи под началом Адриана Тарбека, быстро шло на восток.

У Желудей воинов Запада попытались задержать: лорд Джозет Смоллвуд устроил вылазку, желая соединиться с остатками разбитого войска лорда Пайпера. Однако Пайпер умер во время случившегося сражения (по словам Грибка, его сердце разорвалось при виде головы любимого внука, насаженной на копье), и Смоллвуд отступил в свой замок. Тем не менее, войска Речных земель смогли собраться еще раз — уже под началом межевого рыцаря, именуемого сиром Харри Пенни, и через три дня дали неприятелю еще один бой. Сир Харри, столь неожиданный герой, в том бою пал, но прежде успел сразить Адриана Тарбека. После того воины с Трезубца ударились в бегство, и Ланнистеры, рубя бегущих противников, вновь одержали победу. Западное войско возобновило поход на Харренхолл уже под началом старого лорда Хамфри Леффорда, а тот страдал от стольких ран, что командовать мог лишь из носилок.

Лорд Леффорд и не подозревал, что вскоре его встретят испытания куда более жесткие, ибо с севера надвигалась свежая армия под развевающимися расчетверенными знаменами Рейниры. То шли две тысячи диких северян во главе с лордом Барроутона Родериком Дастином, воином до того седым и старым, что ему дали прозвище Родди Развалина. Его войско состояло из седобородых ветеранов в старых кольчугах и потрепанных кожаных доспехах, но каждый был закаленным воином, и каждый — на коне. Они называли себя Зимними Волками. Возле Близнецов к ним выехала с приветствиями леди Сабита Фрей, и лорд Родерик объявил ей:

— Мы пришли умирать за драконью королеву!

Тем временем принц Эймонд продвигался по грязи под проливными дождями, что изрядно замедляло продвижение войска, по большей части пешего, да еще и с длинным обозом. Сопротивления им почти не было, лишь единожды на берегу озера передовые части сира Кристона Коля выиграли краткую и внезапную схватку с лордами Дарри и Рутом и сиром Освальдом Уодом. После девятнадцати дней похода они достигли Харренхолла… и обнаружили, что ворота замка открыты, а принц Деймон и все его люди ушли.

Принц Эймонд в течение всего пути держал Вхагар с главными силами, полагая, что его дядя на Караксесе может попытаться напасть. Он достиг Харренхолла на следующий день после Коля, и тем же вечером в замке праздновали великую победу. Принц заявил, что-де Деймон и «его речной сброд» предпочли бегство в страхе перед его гневом. Неудивительно, что после вести о падении Королевской Гавани Эймонд почувствовал себя трижды глупцом. На его ярость страшно было смотреть.

Первым из-за этого пострадал сир Саймон Стронг. Эймонд Одноглазый не питал любви к подобным людям, и поспешность, с которой кастелян сдал Харренхолл Деймону Таргариену, убедила принца в измене старца. Сир Саймон клялся в своей невиновности и настаивал, что является верным и честным слугой короны. Он напомнил принцу-регенту, что нынешний лорд Харренхолла и мастер над шептунами — Ларис Стронг, его собственный внучатый племянник. Отрицания лишь разожгли подозрения Эймонда, и он решил, что сам Косолапый тоже из числа изменников. Как еще Деймон и Рейнира могли бы узнать, когда Королевская Гавань станет особенно уязвимой? Не иначе, как через весть, поданную кем-то из Малого совета… А Ларис Косолапый был братом Костолома, а значит, приходился дядей бастардам Рейниры.

Эймонд велел принести сиру Саймону меч, сказав при этом:

— Пусть боги решают, говоришь ли ты правду. Если ты невинен, Воин даст тебе силы одолеть меня.

Все источники согласны с тем, что последовавший поединок был совершенно неравным: принц попросту изрубил старика в куски, после чего скормил останки Вхагар. Внуки сира Саймона ненадолго пережили деда. Одного за другим предали смерти всех мужей и мальчишек, в чьих жилах текла кровь Стронгов, так что груда их голов достигла трехфутовой вышины.

Вот так во дворе Харренхолла цвет дома Стронгов, древнего рода благородных воителей, похвалявшихся происхождением от Первых людей, постигла постыдная гибель. Пощады не было ни для законнорожденных, ни для бастардов, кроме… странное дело, кроме Алис Риверс. Принц взял ее к себе в постель как военную добычу, явно предпочитая ее всем женщинам замка, включая и красивых девиц его возраста. Кормилица же была старше Эймонда вдвое (а то и втрое, если верить Грибку).

Западнее Харренхолла бои не прекращались, по Речным землям вперед и вперед шла армия Ланнистеров. Она едва ползла из-за немощи и преклонного возраста их командующего, лорда Леффорда. А близ западного берега Божьего Ока путь войску преградила новая огромная рать.

Родди Развалина и его Зимние Волки объединили силы с Форрестом Фреем, лордом Переправы, и Рыжим Роббом Риверсом, известным как Лучник Воронодрева. Северяне исчислялись двумя тысячами, Фрей возглавлял две сотни рыцарей и втрое более пеших воинов, Риверс привел на поле боя три сотни лучников. И едва лорд Леффорд встал перед армией неприятеля, как еще больше врагов показалось на юге — там к Длиннолисту Убийце Львов и остаткам его потрепанного в прошлых битвах воинства присоединились лорды Бигглстоун, Чамберс и Перрин.

Зажатый меж двух