Пламя и кровь - Джордж Мартин

противников, Леффорд не решался выступить против кого-либо из них — из опасения, что другой нападет с тыла. Вместо того он закрепился у озера, спиной к воде, и послал воронов к принцу Эймонду в Харренхолл, взывая о помощи. В воздух взмыла дюжина воронов, однако ж ни один не достиг принца: Рыжий Робб Риверс, которого называли лучшим лучником всего Вестероса, положил их всех.

Днем позже армия Речных земель еще увеличилась: явились отряды сира Гарибальда Грея, лорда Джона Чарльтона и нового лорда Воронодрева, одиннадцатилетнего Бенджикота Блэквуда. Пополнив свои ряды свежими воинами, люди королевы сочли, что время для нападения как раз подошло. Родди Развалина так и сказал:

— Лучше покончить со львами, пока не явились драконы.

На следующий день с восходом солнца началось кровопролитнейшее наземное сражение Танца Драконов. В анналы Цитадели оно вошло как Приозерная битва, но для тех, кто выжил, чтобы поведать о нем, навсегда осталось Рыбьей Кормежкой.

Рисунок 53. Приозерная битва, прозванная в народе Рыбьей Кормежкой.

Под натиском с трех сторон воинам Западных земель пришлось шаг за шагом отступать в воды Божьего Ока. Сотни погибли здесь, зарубленные в сражениях среди камышей, еще сотни утонули, пытаясь сбежать. К приходу ночи полегло две тысячи человек, и среди них многое множество людей благородной крови, в числе которых оказались лорд Фрей, лорд Леффорд, лорд Бигглстоун, лорд Чарлтон, лорд Свифт, лорд Рейн, сир Кларент Крейкхолл и сир Эмори Хилл, Бастард из Ланниспорта. Воинство Ланнистеров рассеяли и уничтожили, но столь дорогой ценой, что юный Бен Блэквуд, маленький лорд Воронодрева, рыдал, глядя на груды тел. Наитягчайшие потери понесли северяне, ибо Зимние Волки выпросили себе честь начать битву и пять раз бросались на ряды ланнистерских копий. Лорд Дастин потерял убитыми либо израненными более двух третей воинов, пришедших с ним на юг.

Бои велись и в других частях королевства, пусть не столь жестокие, как знаменитая битва у Божьего Ока. В Просторе лорд Хайтауэр и принц Дейрон Отважный, подопечный его светлости, продолжали победный поход. Никто не осмеливался противиться Тессарион Синей Королеве, и к подчинению принудили Рованов из Золотой Рощи, Окхартов из Старого Дуба и лордов Щитовых Островов. В Штормовом Пределе лорд Боррос Баратеон, созвав знамена, собрал почти шеститысячное войско с явным намерением идти на столицу… однако же увел людей в горы, на юг. Поводом для того послужило вторжение дорнийцев в Штормовые земли, но и тут, и там гуляло множество шепотков, что-де его светлость переменил замыслы не из-за дорнийцев сзади, а из-за драконов спереди. В Закатном море ладьи Красного Кракена обрушились на Светлый остров. Железнорожденные прошлись от одного конца острова до другого, пока лорд Фарман, укрывшийся за стенами своего замка, рассылал мольбы о помощи. Но помощь так никогда и не пришла.

В Харренхолле Эймонд Таргариен и Кристон Коль спорили, как лучше нанести королеве ответный удар. Верно, твердыню Черного Харрена приступом не возьмешь, а осаждать замок речные лорды не посмеют из страха перед Вхагар. Но войску короля недоставало еды и кормов, оттого хвори и голод грозили сгубить и людей, и коней. Насколько хватало глаз, вокруг могучих стен замка простирались одни лишь почерневшие поля и сожженные деревни, а отряды заготовщиков, уходившие дальше, не возвращались. Сир Кристон стоял за отступление к югу, где поддержка Эйгона была наисильнейшей, но принц отказался со словами «лишь трус побежит от предателя». Потеря Королевской Гавани и Железного трона привела его в неистовство, а когда в Харренхолле узнали о Рыбьей Кормежке, принц-регент едва не задушил оруженосца, доставившего новости. Жизнь мальчику спасло только заступничество Алис Риверс, делившей с Эймондом постель. Принц считал наилучшим немедленное нападение на Королевскую Гавань. Он настаивал, что ни один из драконов королевы не является ровней Вхагар.

— Мой принц, но один против шестерых — так пойдет воевать лишь полный дурак, — говорил Кристон Коль. Он называл замысел принца безрассудным и вновь убеждал, что им надлежит выступить на юг и объединить силы с лордом Хайтауэром. Там Эймонд сможет воссоединиться со своим братом Дейроном и его драконом. Как в Харренхолле уже знали, король Эйгон вырвался из хватки Рейниры, и он наверняка вернет себе Солнечного Огня и примкнет к своим братьям. И, возможно, их друзья в столице изыщут способ освободить королеву Хелейну, чтобы та повела в бой Пламенную Мечту. Четверым драконам вполне по силам одолеть шестерых, если одной из четверки будет Вхагар.

Принц Эймонд отказался даже обдумывать столь «трусливый путь». Как регент своего брата, он мог бы потребовать от десницы подчинения, но того сделано не было. По словам Манкана, принц уважал более старшего соратника, но Грибок предполагает, что эти двое стали соперниками за склонность кормилицы Алис Риверс, которая пользовалась любовными напитками и приворотными зельями, разжигая в них страсти. Септон Юстас отчасти поддерживает карлика, однако пишет, что лишь Эймонд был опьянен этой женщиной Риверс, причем до такой степени, что не выносил и мысли о расставании с ней.

Будь то так или иначе, но сир Кристон и принц Эймонд решили разойтись. Колю надлежало, возглавив войско, увести его на юг, к Ормунду Хайтауэру и принцу Дейрону, но принц-регент сопровождать их не намеревался. Вместо того он желал вести собственную войну, изливая с небес потоки огня на всех изменников. Рано или поздно «коронованная сука» пошлет одного-двух драконов, чтобы ему воспрепятствовать, и Вхагар тех уничтожит.

— Она не осмелится послать всех своих драконов, оставив Королевскую Гавань беззащитной и уязвимой, — утверждал Эймонд. — Не будет она рисковать и Сиракс или своим последним ненаглядным сыночком. Пусть Рейнира сколь угодно зовет себя королевой, душой и телом она просто баба с робким сердцем и маменькиными страхами.

Так расстались Делатель Королей и Убийца Родичей, и каждый отправился навстречу своей судьбе. Тем временем в Красном замке королева Рейнира Таргариен награждала своих друзей и жестоко карала всех служивших ее единокровному брату. Сира Лютора Ларджента, командующего золотыми плащами, возвели в благородное сословие. Сира Лорента Марбранда назвали лордом-командующим Королевской гвардии; ему же поручили найти шестерых достойных рыцарей, которые будут служить под его началом. Великого мейстера Орвиля отправили в подземелья, и ее милость известила Цитадель, что «ее верный слуга» Герардис впредь