На другом берегу - Любовь Абрамова

– У нас что, кто-то опоздал на семинар и боится заходить? – Лика указала пальцем на выход из кабинета.

Колесников нахмурился, а потом понимающе улыбнулся. В его улыбке было столько снисхождения, что Лика едва не выругалась! Видимо, Колесников решил, будто Лика хочет отвлечь от себя внимание таким нелепым способом. Профессор оглянулся, но тут же снова уставился на Лику, на этот раз с куда более явным интересом.

– Вы где учитесь, Лика?

– Нигде, – отрезала Лика.

– А что так? – добродушно спросил Профессор.

Колесников и Ксеня будто превратились в каменные статуи, подчеркнуто перестали смотреть друг на друга.

«Им стыдно за меня, – осенило Лику, – как же так, дочь профессора Морозова, нигде не учится и работает на плебейской работе!» Лика почувствовала, как на нее накатило раздражение: назойливый местный парень, шутки Стрешнева, Ксенин нескончаемый треп про машину, неимоверная жара, стоявшая все эти дни, отсутствие кондиционеров в этом захолустье, в конце-то концов. В Ликиной кофейне всегда работал кондиционер, волосы не липли к шее, пахло зернами и мускатным орехом, а все общение с людьми сводилось к «Какой напиток желаете?» и «Хорошего вечера». А главное, в Москве Лике не мерещился колокольный звон.

– Я завалила экзамены. Дважды, – с вызовом сказала Лика.

– Неожиданно для одной из любимых учениц Виктора Николаевича! Наверняка на то есть причина?

Лика почему-то была уверена, что рыжий парень в коридоре ловил каждое слово из их диалога. Подслушивал.

– Видите ли, я осознала, что не люблю историю. Мне больше нравится общество живых людей, чем давно умерших или выдуманных.

На сей раз и Ксеня, и Колесников удостоили ее взглядами, оба.

– Вы уверены? – неожиданно без улыбки спросил Профессор. На них смотрело уже полкласса. Лебедь возмущённо покачала головой.

– Извините, – бросила Лика и, протиснувшись мимо Колесникова, выскочила в коридор. Там было пусто. Только пластинки жалюзи постукивали друг о друга, а на подоконнике, рядом с жухлым фикусом, лежал леденец в желтой обертке.

Ксеня дважды пыталась обсудить с Ликой произошедшее, но Лика не имела никакого желания говорить об этом. Колесников был по-прежнему доброжелателен и вежлив с ней, а Профессор где-то пропадал и на обед не пришел.

После ужина Ксеня затеяла ревизию одежного шкафа. Сняла с вешалки топик на тонких лямках, обшитый кружевами по линии декольте, показала его Лике:

– Не хочешь примерить?

– Зачем?

– Он нарядный.

– Я думала: для костра нужно одеться так, чтобы комары не кусали. Джинсы, ветровку. Хотя ночи сейчас теплые, даже жаркие, как бы в куртке не запариться.

– Лик, комары комарами, но это же, так сказать, вечеринка. По местным меркам. Песни под гитару, костер, летняя ночь…

– Жрут комары, сидеть негде, Лебедь фальшивит, – в тон ей продолжила Лика. – Ты уж прости, но этот топик смахивает на пижаму и будет сидеть на мне, как на барабане. Я его не надену.

Ксеня вздохнула, посмотрела на Лику с жалостью, и это разозлило её сильнее, чем допрос, учиненный Профессором. Лика натянула штаны от спортивного костюма, обычную футболку, нарочито небрежно собрала волосы в высокий хвост и покрутилась перед Ксеней:

– Вот так одеваются для посиделок у костра.

Ксеня снова вздохнула. Она надела светлые джинсы-скинни и раскритикованный Ликой сиреневый “пижамный” топик. В коридоре Лика с Ксеней встретились с другими кураторами. Лебедь, очевидно, тоже восприняла костер как вечеринку: легкое платье в мелкий цветочек, босоножки на высокой танкетке, явно не созданные для скачек по щебенке. Когда Лебедь тряхнула густыми волосами, на сей раз распущенными, в них блеснули маленькие зелёные бусинки на тонкой леске, и Лика ощутила сладкий ягодный запах духов.

– Лик, а ты куда? – спросил Стрешнев, у него за спиной висел кофр с гитарой.

Лика нехотя ответила:

– На костёр.

Стрешнев усмехнулся:

– А! Мы будем тебя сжигать? Это вполне в стиле Колесникова, историческая реконструкция, инквизиция, все дела.

– Очень смешно, – мрачно буркнула Лика.

– Просто ты выглядишь так, будто специально напялила шмотки, которые не жалко сжечь. Наверное, ты не знала, что в столовке есть пустые мешки из-под картошки.

– Давай так, – Лика показала на дверь комнаты, – я подожду здесь, а ты сгоняешь за мешком? Только возьми полный, я тебя им огрею для начала…

– Ой, а вы знали, что Мерилин Монро фоткалась в мешке из-под картошки? – раздался голос Майи, оказывается, она стояла позади Стрешнева, но из-за гитары Лика ее не заметила.

– Да, что-то такое слышала, – тут же подхватила Ксеня, – но не помню подробностей.

Майя принялась рассказывать эту историю, Стрешнев заметно сник, а Лика хотела под шумок сбежать в комнату, но не вышло. Ксеня крепко взяла ее за локоть своими железными пальцами и напомнила: «Мы не развлекаться идём, а учеников пасти».

Колесников остался в школе, подождать девчонок из пятой комнаты, которые всегда собирались дольше остальных, Лебедь заявила, что будет помогать ему, а кураторы должны были отвести всех к кострищу. Школьники уже знали дорогу, на приветственном квесте там была одна из точек – Ородруин. Только Лика, проторчавшая весь квест у Длинного моста, не знала, куда идти.

– Я пойду замыкающей, – предложила Лика.

– Да ладно, вряд ли ребята решат разбежаться по деревне, – отмахнулась Ксеня.

– Я просто хочу отдохнуть от разговоров о дяде Мите и генераторах, – съязвила Лика. Отец всегда называл ее характер “ершистым”. Ксеня надулась, взяла под руку Майю и увела ее вперед. «Не буду давать Ксене новые поводы стесняться меня», – решила Лика.

Возбуждённо гудящая толпа детей вышла на площадь у въезда в деревню и свернула к гаражам. Когда они проходили мимо Нексюши, грустно смотревшей погасшими фарами, Лика подумала, что Ксеня наверняка сейчас выносила мозги Майе.

За гаражами между внушительным дубом и заборчиком обнаружилась тропинка. Она протянулась через кусты, над которыми клубилась вечерняя мошкара, и вывела всех к широкой поляне в излучине Чудинки. Берега реки были крутыми, поросшими травой, вдалеке виднелось озеро, чуть поодаль – Короткий мост, флюгер мастерской торчал над деревней, за рекой – теплицы и фруктовый сад, справа от Лики, на приличном расстоянии от костра, темнел лес.

На поляне было шумно, костер сегодня явно устроили не ради гостей, здесь собралась вся деревня. Лика запоздало поняла, что по дороге они никого не встретили. На веранде дома у площади, вопреки обыкновению, не сидели мужики с сигаретами и огромными кружками медовухи.

Солнце медленно опускалось в лес, раскрашивая облака. От огромного костра в синеющее небо взлетали искры, рыжие дети водили хоровод, люди пели, танцевали и смеялись, многие грызли яблоки. В стороне стоял массивный