На другом берегу - Любовь Абрамова

– А почему ты не уедешь?

Макс тяжело вздохнул.

– Как я брошу мать и Майю? Мать не бросит бабку, бабка отсюда никуда: она тут родилась. А Майе все по кайфу. Ей палитру дай, и больше ничего не надо.

Он взял толстые провода, свисавшие с капота “логана”, прицепил их к тем штукам, с которых счищал ржавчину, завел “логан”.

– Поглядим, заряжается или нет. Понимаешь, Лик, я хочу сделать так, чтоб и тут нормально было, раз уж всем моим приспичило здесь торчать. На это нужны деньги. У меня их нет, у дяди Мити тоже. Нашелся один хороший мужик, друг Профессора, он построил школу, и стало гораздо лучше.

– А что он нормальную дорогу не построил?

– Да он собирался, но с ним произошел несчастный случай, умер короче. Жалко его, конечно. Ему всего лет сорок было, и у него осталась маленькая дочка.

Лика поморщилась. Дышать стало тяжелее. Пора было переводить тему.

– Ты сказал: у тебя есть бабушка. Это случайно не такая тоненькая, маленькая старушка в фартуке и куче вязаных шалей? Она ещё ходит на холм встречать закаты. Антонина Николаевна, кажется.

– Она. Ты спроси ее как-нибудь, зачем она на холм ходит, – Макс подмигнул Лике.

– А где находится “самоцветный пояс?” – Лика вспомнила, как Антонина Николаевна говорила об этом у костра. Макс усмехнулся, как показалось Лике, смущенно.

– Это всего лишь Длинный мост, – ответил он, – только не спрашивай почему. Сказочник из меня фиговый. А Назар этот вряд ли наш, если я его не знаю. Сюда тоже иногда приезжает левый народ. На рыбалку, на керамистов посмотреть. Вроде какие-то гости на днях были, дядь Миша ездил в город их встречать. Короче, спроси в мастерской или у рыбаков.

Уже отойдя на несколько метров от Макса, Лика услышала, как завелась “нива”.

Сунуться в мастерскую Лика не решилась. Подумала, что для начала можно расспросить Майю, а вот общения с рыбаками, похоже, было не избежать. Пристань пустовала: ни лодок, ни людей. Но под ивой, низко опустившей ветви к самой воде, все же сидели два рыбака. Лика увидела их уже после того, как учуяла густой запах сигаретного дыма. Один рыбак – на раскладном стуле, другой – рядом, на корточках, над ними висело вонючее облако. Лику замутило. Она остановилась в нерешительности и уже собралась уйти, но не успела.

– Тебе чего тут надо?

Тот, что сидел на корточках, поднялся и принялся рассматривать Лику. Невысокий, загорелый дочерна, в выцветшей рабочей куртке и растянутых трениках, несмотря на молодое лицо, у него было много морщинок в уголках глаз. Лика не успела ответить, рыбак заговорил снова:

– Ты, небось, московская. Из школы? Заблудилась?

Другой рыбак, постарше, флегматично глянул на Лику и снова уставился вдаль. Неподвижная вода блестела на солнце так, что приходилось щуриться. Лика едва сумела разглядеть застывший красный поплавок.

– Клюет? – спросила Лика из вежливости.

– Да ни черта! – буркнул пожилой рыбак, показав неожиданно белые зубы. – Днём, по такой жаре. Вся рыба на желоба ушла.

И действительно, в ведре у рыбаков плавала лишь одна тощая плотвичка.

– Я хотела спросить, приезжал ли кто-нибудь на рыбалку на днях.

– А как же!

“Очень информативно”, – подумала Лика. Рыбак откашлялся и сплюнул в траву комок густой зеленоватой слюны – Лика едва не рассталась с завтраком. Хотя видела вещи и похуже. Сразу вспомнилась больница, отделение опухолей головы и шеи, дед из соседней палаты. Он курил даже через трахеостому, врачи разрешали, потому что без привычного курева ему становилось плохо. Так хотелось убежать подальше, от запаха, от свистящего кашля. Но Лика усилием воли напомнила себе, зачем она пришла.

– Может быть, знаете, приезжал ли сюда парень, по имени Назар?

Молодой рыбак оживился, принялся пихать в плечо своего невозмутимого товарища.

– Слышь, Иваныч, кажись, это тот самый, шпингалет ссыкливый.

– Не тот. Тот был Захар, – пробурчал себе под нос второй рыбак, он же Иваныч.

– Один хрен.

– Кончай, Женек, – строго сказал Иваныч. – С этим не шутят.

– Знамо дело, я разве шучу, – Женёк заржал как-то глумливо. Лика даже посочувствовала Иванычу, учитывая тот факт, что Женек активно тыкал его кулаком в плечо так, что хлипенький стул шатался.

– Ты знаешь, что тут чудо-юдо в озере водится, – сквозь смех проговорил Женек, обращаясь к Лике, – Лох-Нерское.

Иваныч ещё больше насупился.

– По аналогии с Лох-Несским? – Лика только подлила масла в огонь. Женек залился хриплым смехом, закашлялся, тоже сплюнул в траву.

– Не-е, – протянул он, – потому что живёт в озере Неро и ведутся на него одни лохи.

Он снова заржал. А Иваныч только досадливо махнул рукой да полез в карман за новой сигаретой. Лика решила, что ничего внятного от этих двоих не добьется, а только надышится дымом. Но тут Иваныч не выдержал:

– Лучше б помолчал. Тебе лишь бы только ржать. Тебя там не было, а я такой огромной щуки сроду не видал. Здоровая башка, пасть зубастая, как у собаки. Кончай ржать! Тому парню, Захару, перед рыбалкой всю ночь байки травили. Мол, кому щука хвостом из воды помашет, тому осталось жить пять лет. Я сам чуть не обосрался, как ее увидал. А уж парня что винить.

– Так ты ж сам эти байки и травил. Не хуже бабки Тони. Ещё помирать теперь соберись, раз примета такая, – в голосе Женька зазвучало беспокойство.

Иваныч сдвинул кепку на затылок и задумчиво ответил:

– Мне-то чего, я уже пожил. Пять лет, если подумать, и неплохо. А вот ты – молодой, тебе на желоба больше не надо ходить. Во всяком случае, пока жара не спадет.

Женёк вздохнул и посмотрел на Лику:

– Ты вот молодец, что учишься. Не бросай учебу. А то тоже будешь верить в приметы и в щук с собачьей пастью.

«И он туда же», – с досадой подумала Лика.

– Обязательно, – кивнула она и поспешила прочь – рыбаки продолжили спорить.

До обеда Лика успела намотать пару кругов по деревне, заглядывала в окна домиков да за заборы, была облаяна несколькими собаками, дважды приглашена на чай, карманы оказались набиты яблоками, и ей едва удалось отказаться от копчёной рыбины. Лика вглядывалась в лица чудиновцев, но так и не нашла среди них Назара. Когда впереди показывался какой-нибудь парень, Лика подставляла руку ко лбу, чтобы заслонить глаза от солнца, всматривалась с надеждой, сердце начинало стучать быстро-быстро и тут же замирало, падало вниз: не он.

Около мастерской Лике попалась Майя. В руках – папка с листами, за ухом торчал карандаш.