На другом берегу - Любовь Абрамова

– Ой, я тебя не заметила!

Лика хотела было спросить про Назара, но вспомнила утренний разговор с Максом.

– Слушай, а ты не думала уехать из Чудинова?

– Ты хочешь поехать куда-то? Сейчас? В город?

– Да нет, я имею ввиду вообще. Ты не думала переехать куда-нибудь, в Москву например.

– Зачем?

– Не знаю, учиться, – Лика почувствовала себя Женьком. – Ты могла бы поступить в Суриковский и стать настоящей художницей.

Майя засмеялась.

– А я какая? Искусственная? Я рисую, мне это нравится, люди покупают, им это нравится. А мне пока больше ничего не нужно. Может захочу, но точно не сейчас. Было бы классно, если б Макс мог уехать учиться. Он хочет, и ему нужно. Правда, он думает, что мы тут без него пропадем.

– А как ваши родители относятся к тому, что вы не учитесь?

– Мама нас любит, ей важно, чтобы мы были счастливы, – просто ответила Майя.

Лика вдруг подумала, что ее отец никогда не ставил вопрос именно так: "чтобы были счастливы". Важна была специальность, престиж, карьера, премии. Но не какое-то там абстрактное "счастье".

– Но Макс несчастлив, – осторожно сказала Лика.

– Да, – Майя тоскливо вздохнула, – ты хотела о нем поговорить?

– Вообще, не о нем. Я хотела спросить, не знаешь ли ты парня, по имени Назар?

Мечтательный взгляд Майи перестал быть таковым. Она долго молчала перед тем, как ответить:

– Нет. Не знаю.

Лика чуть не выругалась.

– Кто живёт в зелёном доме? Там, где вы подобрали нас с Ксеней.

– После первой мировой там жила семья, кулаки. А чудиновские на них батрачили. Кулаков выгнали, имущество отобрали, бабушка Тоня помнит, можешь у нее расспросить. Ты ее знаешь, я видела, как она разговаривала с тобой вчера, у костра. Потом в доме был клуб и почта, мама рассказывала, как ходила туда в детстве посылки получать. Но дом давно уже заброшенный.

– Кто такой Назар?

– Я же говорю, не знаю.

Майя раскраснелась, веснушки от этого стали менее заметными. Она уронила свою папку, листы разлетелись по дороге, Лика тут же наклонилась, чтоб собрать их и опешила, увидев на рисунке свои руки. Майя удивительно точно подмечала детали: маленький шрам у ногтя указательного пальца остался у Лики от отцовского турецкого ножа. На другом листе были изображены солнечные блики на темных волосах Стрешнева, склонившегося над колечками цветной бумаги, – он склеивал из них Золотое руно. Между прядками затерялось перышко: Стрешнев явно не расчесывался в то утро. Ксенина любимая юбка, усыпанная бумажными обрезками, была именно Ксениной потому, что Майя не забыла нарисовать зацепку на краю подола. Лика залюбовалась работами и лишь краем глаза заметила, как Майя, покраснев еще гуще, спрятала в папку очередной лист – на нем Лика увидела знакомый профиль. Майя явно знала Назара.

Во время обеда к Лике подсела Ксеня. Лика специально ушла за дальний стол, подальше от Стрешнева.

– Нагулялась?

– Угу. Как Константинополь?

– Шикарная была лекция, – вздохнула Ксеня.

– Шикарно.

– Лик, может ты перестанешь на меня кидаться?

Ксеня уже несколько минут сидела над полной тарелкой борща и не ела, это впечатляло.

– Я не хотела тебя обидеть, – продолжила Ксеня, – ни вчера, ни сегодня, ни когда-либо.

Лике стало грустно. Ей очень хотелось объяснить Ксене, какие эмоции у нее вызывает Колесников, одноклассники, воспоминания о школе. Но боялась, что Ксеня не поймет. Про странные сны, флэшбеки от запаха сигарет и зелёный дом вообще не стоило заикаться, если она не хотела, чтобы Ксеня сдала ее в психушку.

– Я понимаю, прости. Мне трудно, – начала было Лика, но запнулась и умолкла.

Ксеня неловко похлопала ее по плечу. Лике иногда казалось, что Ксеня побаивалась ее и не знала, что сказать.

– Ксюх, ешь борщ, остынет, – сказала Лика.

– Мир? – Ксеня протянула ей мизинчик, Лика улыбнулась и зацепилась за него своим.

Вечером играли в "шляпу". Отвертеться не получилось. Перед игрой долго не могли найти девочку из Ликиной подгруппы, Стрешнев тоже потерял одного из своих. Ребята нашлись на пожарной лестнице, где сидели в обнимку. Увидев кураторов, они вскочили, синхронно охнули и ретировались со скоростью света.

– Вот это дела, – протянул Стрешнев и громко крикнул им вслед, – вы посмотрите, Ромео и Джульетта Чудиновского уезда!

Лика пнула его под колено, на светлых джинсах остался след от ее грязной балетки.

– Ты чего лягаешься? – зашипел Стрешнев.

– Ты можешь быть не таким козлом? Хотя бы один раз в жизни?

– А что такого?

– Да ничего, немного деликатности не помешает.

– Если тебя кто-нибудь решится потискать под лестницей, я, так и быть, проявлю деликатность.

Лика почувствовала, как жар приливает к ушам. Секунду назад она невольно представила на этой лестнице себя в обнимку с Назаром.

– Но вряд ли такое когда-нибудь случится, – озвучил ее мысли Стрешнев и получил новый пинок.

– Завязывай, Лик! Руки распускать! Ноги, точнее. Думаешь, если ты блаженная, тебе все можно?

– Ещё слово, и получишь не под колено, а повыше.

Лика с трудом протиснулись мимо Стрешнева и побежала в комнату отдыха, где уже начиналась игра.

Во время "Шляпы" Лика хотела сесть в пару с Ксеней, но Колесников не позволил, мол, так будет не интересно. Лика, не дожидаясь дальнейших указаний, выкрикнула:

– Я с Кристиной!

«Хоть с Лох-Нерским чудищем, лишь бы не со Стрешневым», – подумала она. Стрешнев, вопреки обыкновению, не ухмылялся, выглядел злым, насупленно смотрел на Лику.

– Нет-нет, – Колесников явно был очень доволен, – вы с Максимом, пожалуйста. С Кристиной будет…

Колесников задумался, а Ксеня вдруг начала делать Майе какие-то знаки глазами.

– Давайте я, – послушно ответила Майя, а Ксеня вдруг улыбнулась совсем незнакомой Лике улыбкой, расправила плечи, тряхнула волосами.

– Ксения, вам остаётся Андрей, – развел руками Колесников.

– Что значит «остается», – пробурчал Стрешнев, – да она выиграла.

Все расселись в круг на диванах и стульях, в центр круга выходили по двое, Колесников перемешивал карточки в шапке и протягивал участникам. Лика думала, что довольно легко будет отгадывать слова, которые сама же и писала, но Колесников был не так прост. Когда очередь дошла до кураторов, он извлёк откуда-то из недр шкафа отдельную шапку. Сказал, что сам подготовил слова, чтобы всем было интересно. Майя с Лебедь шли хорошо, они ведь ночевали в одной комнате, наверное, успели подружиться. А вот Лике с Максом оказалось непросто. Они как будто говорили на разных языках.

– Поле боя, сражаются друг с другом, – объяснила Лика.

– Война? Битва?

– Другое, подумай. Устаревшее.

– Набег? Сеча?

– Время! – Колесников щелкнул секундомером.