На другом берегу - Любовь Абрамова

– Верь мне, – приказал Назар, – и все узнаешь.

Лика кивнула, мысли в голове ворочались медленно, неохотно, и их легко перекрывал бешеный стук сердца. Назар протянул руку раскрытой ладонью вверх – на ней лежала небольшая веточка сирени, источавшая оглушительно сильный аромат.

– Нравится? – спросил Назар и ласково улыбнулся. На сей раз Лика не стала ничего спрашивать, а просто ответила:

– Да.

Он аккуратно вставил сирень в Ликины волосы, снова будто ненароком коснувшись горячими пальцами ее лица.

– Если не побоишься, приходи завтра к полудню сюда же. Рыжий проводит.

Кот, о котором Лика уже успела позабыть, согласно мяукнул и потерся о Ликины ноги. Лика медленно наклонилась – погладить зверюгу, двигаться было тяжело, будто в воде. Когда Лика подняла голову, Назара рядом не было.

– Ну что, Рыжий, пошли в школу что ли? – спросила Лика, с трудом встав со скамьи. Кот лениво потрусил прочь. Проследовав за ним, Лика потихоньку вышла к спортплощадке. Дорогу не запомнила: домики, наличники, кусты да заборы, все яркое, одинаковое. Сил хватало только на то, чтоб фокусировать внимание на пушистом рыжем маячке. Навстречу Лике кто-то шел. Она не сразу осознала, что это был Профессор. Он заметил кота и прищурился.

– Лика, а мы вас потеряли. Вас не было на ужине, Виктор Николаевич места себе не находит.

Лика удивилась: какой такой ужин, едва минул полдень. Но, посмотрев на небо, осознала, что Профессор был прав: солнышко уже успело перебраться к пролеску на другом берегу.

– Мне кажется, я получила тепловой удар, – пробормотала Лика, в голове на самом деле ощущалась тяжесть.

– Вам плохо? Вы теряли сознание? Поэтому вас так долго не было? – всполошился Профессор.

– Нет. Я не теряла сознания, – ответила Лика и тут же засомневалась в собственных словах, – я просто заболталась с парнем из местных. Его зовут Назар.

Глазки-жуки замерли, Профессор посмотрел на Лику с нескрываемым удивлением.

– Интересно, – протянул он.

– Скажите мне, что вы видите, – Лика указала рукой на вышивку, оставленную Назаром.

– Главное, что видите именно вы, Лика.

– То, чего не может быть, – Лика сглотнула. Слишком хорошо вспомнился тот проклятый эпизод с таблетками, после которого отец в моменты ссор презрительно называл Лику наркоманкой.

– Принцип бритвы Оккама. Если отсечь все лишнее, единственное оставшееся и будет правдой.

– Но если я все придумала? – обращаясь скорее к самой себе, спросила Лика.

– Вспомните мою лекцию, барышня. Вы же сами сделали вывод: человек не может придумать то, чего не видел. Как думаете, зачем я переехал в Чудиново? Я прекрасно осведомлен о том, что про меня говорят: дескать, я перегорел, помешался на альтруизме. Но на это была определенная причина.

– Вы знаете Назара, – догадалась Лика.

– Имел счастье встречаться, – подтвердил Профессор. – Помните свое преображенское яблочко, Лика? Не сомневайтесь, если вы что-то чувствуете или видите, это происходит не в вашем воображении. А сейчас настоятельно рекомендую показаться Виктору Николаевичу.

Лика очень хотела лечь: голова болела, а ноги и руки не слушались. Но Колесников смотрел так разочарованно, что Лике все же хватило сил разозлиться.

– Виктор Николаевич, я – совершеннолетняя, я здесь по своей воле, ни по каким документам у вас не числюсь, вы не несете за меня ответственность и, уж простите, не платите мне. Даже на еду я скидывалась перед поездкой. Поэтому не понимаю, почему вы меня отчитываете.

– С такими аргументами трудно спорить, – вздохнул Колесников, – я не вправе ограничивать вашу свободу. Я просто хочу вам добра, Лика. Жаль, вы этого не видите.

Колесников вздохнул и скрылся за своей дверью, у Лики едва не воспламенились уши от накатившего стыда. К себе идти не хотелось: там ждал допрос от Ксени, но выбора не было.

Лика не раздеваясь плюхнулась на кровать и уставилась в потолок.

– Ты где пропадала? – ожидаемо спросила Ксеня, – Николаич тебя обыскался.

– Косплеишь Макса? – усмехнулась Лика. – Тебе не особо это идет.

– Его словечки очень прилипчивые, – оправдалась Ксеня. – Так где ты была? Колесников чуть с ума не сошел сегодня. Ты, Андрей.

– Что? – Лика села. – Какой Андрей?

– Стрешнев, какой. Ты что, не в курсе? Он потянул связки на волейболе. Мы возили его в травмпункт.

Ликин стыд начал принимать невыносимые формы. Повезло Колесникову с кураторами!

– Мы?

– Да, я ездила с Максом и Колесниковым, не бросать же было их в такой ситуации, – Ксеня почему-то покраснела.

– Как Стрешнев? Надеюсь, ему было больно.

– Пришлось купить, как его, голеностопный отрез, но вроде ничего серьезного. Ты-то где была?

– Ортез, – машинально поправила Лика. Она провела руками по голове и наткнулась пальцами на веточку сирени. Вытащила ее из волос.

– Ого, красивая безделушка, – прокомментировала Ксеня.

– Безделушка?

– Ну да. Кажется, это знаменитая финифть.

Лика чуть сжала пальцами цветки, сирень абсолютно точно была живой и пахла на всю комнату.

– Я думала, она настоящая, – Лика нервно рассмеялась.

– Шутишь? Она ж нарисованная! Да и вообще, сирень цветет в мае. Где ты вязала эту заколку?

– Назар подарил.

– Назар? Ого! Значит, это с ним ты провела день?

Лика кивнула. Ксеня светилась, как ночник, привлекая полчища комаров. Лику напугал ее энтузиазм, особенно, когда она взгромоздилась на Ликину кровать, поджала под себя ноги и, заговорщически улыбнувшись, сказала:

– Знаешь, что означает сирень на языке цветов?

Лика помотала головой. Хоть ее день и непонятным образом сократился, ей казалось, будто с утра прошла как минимум неделя.

– Первая любовь, Лик! Это практически признание!

– Не уверена, что он знает язык цветов, – сказала Лика, и ей вдруг очень захотелось, чтоб Ксеня оказалась права. Да и случайно ли Назар подарил именно сирень?

– Ладно, погоди, – махнула рукой Ксеня и подползла ближе. – Тебе-то он нравится?

– Не знаю. Пока не разобралась. Ксень, скажи мне, что ты видишь? – Лика показала на вышивку.

– Грязные штаны, которые лучше выкинуть, – безапелляционно заявила Ксеня. А Лике в голову внезапно пришла идея.

– Дай свой айфон? Заряжен? – сказала она Ксене.

– Нафига тебе? Все равно ни сети, ни вайфая, – Ксеня все же достала из тумбочки айфон, разблокировала и протянула Лике. Лика сфоткала свои джинсы и веточку сирени. Открыла галерею, посмотрела фотки и убедилась: глаза ее не обманули.

– А теперь? – Лика сунула телефон под нос Ксене.

– Что “теперь”? Ты думаешь: фотка испорченных джинсов убедит меня в том, что их не надо выбрасывать?

Лика откинулась на подушку, признав свое поражение.

Глава 7. Лодка.

Завтракать Лика отправилась в тех самых джинсах. Несмотря на возмущение и даже мольбы