Пламя и кровь - Джордж Мартин

А далее возникают разногласия. Великий мейстер Манкан пишет, что Сванн намеревался убить Вхагар, чтобы положить конец налетам принца Эймонда… но следует помнить, что Манкан в основном опирается на сведения, полученные от великого мейстера Орвиля, а тот был заключен в темницу, когда упомянутое событие имело место. Грибок, бывший тогда в Красном замке при королеве, говорит, будто сир Байрон намеревался подступиться к Сиракс, драконице Рейниры. В хронике септона Юстаса такой случай не упоминается вообще, однако же спустя много лет тот предположил в одном из писем, что драконоборец надеялся сразить Солнечного Огня. Конечно же, это ошибка — в то время никто не знал, где скрылся этот дракон. Так или иначе, но все три наших источника сходятся на том, что уловка, которая дала победу и славу Сервину Зеркальному Щиту, сиру Байрону Сванну принесла только смерть. Дракон — о каком бы из них ни шла речь — встрепенулся при приближении рыцаря и выпустил струю огня. Зеркальный щит расплавился, а укрытого позади сира Байрона окутало пламя, и тот сгорел со страшным криком.

На День Девы 130 года Цитадель Староместа разослала триста белых воронов, возвещавщих приход зимы, но — в чем Грибок и септон Юстас согласны друг с другом — для Рейниры Таргариен словно наступил разгар лета. Ей принадлежали и корона, и столица, пусть горожане и были недовольны. Триархия за Узким морем начала распадаться, и над волнами властвовал дом Веларионов. Хотя снега и занесли перевалы Лунных гор, Дева Долины осталась верна слову и послала морем людей для войска королевы. Другие флотилии привезли воинов Белой Гавани под началом родных сыновей лорда Мандерли, Медрика и Торрхена. С какой стороны ни посмотри, могущество Рейниры возрастало, власть же Эйгона шла на убыль.

Но ни одну войну нельзя считать выигранной, пока остаются неповерженные враги. Хотя Делатель Королей, сир Кристон Коль, погиб, но созданный им король Эйгон II находился где-то в государстве — живой и на свободе. Равным образом в бегах пребывала и Джейхейра, дочь Эйгона. Пропал Ларис Стронг Косолапый, загадочнейшая и хитроумнейшая фигура в зеленом совете. Штормовой Предел все еще держал лорд Боррос Баратеон, отнюдь не друг королеве. К противникам Рейниры надлежало причислить и Ланнистеров — хотя лорд Джейсон погиб, большую часть конницы Запада перебили или рассеяли во время Рыбьей Кормежки, Красный Кракен разорял Светлый остров и западное побережье, а Утес Кастерли пребывал в совершеннейшем беспорядке.

Принц Эймонд стал ужасом Трезубца: низвергаясь с небес, он сеял в Речных землях огонь и смерть, затем пропадал, чтобы на следующий день вновь ударить пятьюдесятью лигами далее. Пламя Вхагар обратило Старую и Белую Ивы в золу, а Хоггхолл — в почерневшие камни. У Мерридаунской лощины от огня дракона погибли тридцать человек и триста овец. Затем Убийца Родичей неожиданно вернулся в Харренхолл, где сжег все, что в замке было деревянного. Пытаясь убить дракона, погибло шесть рыцарей и около полусотни латников, а сама леди Сабита Фрей спаслась от смерти, лишь спрятавшись в отхожем месте. Вскоре она бежала в Близнецы, но ее ценная добыча, ведьма Алис Риверс, бежала вместе с принцем Эймондом. Вести о налетах быстро разнеслись, и прочие лорды в страхе вглядывались в небеса, гадая, кто станет следующим. Лорд Мутон из Девичьего Пруда, леди Дарклин из Сумеречного Дола и лорд Блэквуд из Воронодрева слали королеве спешные донесения, умоляя ее выслать драконов и защитить их владения.

Однако наивеличайшую опасность для власти Рейниры представлял не Эймонд Одноглазый, а его младший брат, принц Дейрон Отважный, и огромная южная рать под началом лорда Ормунда Хайтауэра.

Войско Хайтауэра пересекло Мандер и медленно продвигалось к Королевской Гавани, разбивая в боях сторонников королевы, где бы и когда бы те ни пытались воспрепятствовать. Каждого лорда, преклонившего колени, Хайтауэр вынуждал примкнуть со всеми его людьми. Принц Дейрон оказался бесценным разведчиком — вылетая на Тессарион перед основными силами, он предупреждал лорда Ормунда обо всех передвижениях неприятеля. Сторонники Рейниры, как правило, быстро таяли при одном взгляде на крылья Синей Королевы. Великий мейстер Манкан сообщает, что армия южан, шедших вверх по реке, насчитывала двадцать тысяч человек, из них две тысячи рыцарской конницы.

Осознавая все эти угрозы, десница королевы Рейниры, старый лорд Корлис Веларион внушал её милости, что пришло время переговоров. Он убеждал королеву предложить прощение лордам Баратеону, Хайтауэру и Ланнистеру, если те преклонят колени, присягнут на верность и предоставят Железному трону заложников. Морской Змей намеревался препоручить вдовствующую королеву Алисенту и королеву Хелейну заботам Святой Веры, чтобы те могли провести остаток своих дней в молитвах и размышлениях. Дочь Хелейны, Джейхейру, можно было сделать его собственной воспитанницей, а со временем обвенчать с принцем Эйгоном Младшим, вновь соединив две ветви дома Таргариенов. Когда Веларион изложил свой замысел, Рейнира спросила:

— А как быть с моими единокровными братьями? С Эйгоном-лжекоролем и Эймондом Убийцей Родичей? Неужто желаете, чтобы я простила и тех, кто украл мой трон и убил моих сыновей?

— Пощадите их и сошлите на Стену, — отвечал лорд Корлис. — Пусть наденут черное и доживают свой век людьми Ночного Дозора, связанные священными обетами.

— Что такое клятва для клятвопреступников? — воскликнула королева. — Никакие обеты не помешали им отобрать у меня трон.

Опасениям ее милости вторил принц Деймон. Он настаивал, что прощение мятежников и предателей лишь посеет семена новых восстаний, поскольку «война закончится, когда головы всех изменников наденут на пики над Королевскими воротами, и никак не ранее». Эйгона II со временем найдут «зарывшимся под какой-либо камень», но идти войной на Эймонда и Дейрона можно и нужно. И Ланнистеров, и Баратеонов также следует истребить, а их земли и замки лучше пожаловать людям, показавшим себя более верными. Деймон предлагал:

— Отдайте Штормовой Предел Ульфу Белому, а Утес Кастерли — Крепкому Хью Молоту.

Морского Змея замысел привел в ужас:

— Да половина лордов Вестероса обратится против нас, будь мы столь жестоки, чтобы истребить два столь древних и знатных дома!

Ее милости пришлось самой делать выбор между супругом и десницей, и Рейнира решила держаться золотой середины. Она отправит послов в Штормовой Предел и Утес Кастерли, предлагая «честные