Пламя и кровь - Джордж Мартин

— Когда они сгинут, все прочие склонят колени. Убейте их драконов, и я развешу головы по стенам Тронного зала. Пусть все грядущие годы люди смотрят на них и знают, какова цена измены!

Разумеется, Королевскую Гавань нельзя оставлять без защиты. Сама Рейнира останется в столице вместе с Сиракс и сыновьями Эйгоном и Джоффри, чьи особы нельзя было подвергать опасности. Джоффри, пусть ему еще и тринадцати лет не сравнялось, жаждал показать себя воином, однако его убедили в необходимости Тираксеса для помощи матери при удержании Красного замка в случае нападения. Мальчик дал клятву все исполнить в точности. Аддам Веларион, наследник Морского Змея, также будет в городе вместе с Морским Туманом. Трех драконов будет достаточно для обороны Королевской Гавани; остальные пойдут в бой.

Принц Деймон собирался взять Караксеса и отправиться на Трезубец вместе с девицей Крапивой и Овцекрадом, чтобы отыскать и умертвить принца Эймонда и Вхагар. Ульфу Белому и Крепкому Хью Молоту предстояло лететь в Тамблтон — последнюю верную королеве твердыню между лордом Хайтауэром и столицей, примерно в пятидесяти лигах к юго-западу от Королевской Гавани. Им надлежало помочь защитникам города и замка, а принца Дейрона и Тессарион — уничтожить. Лорд Корлис предположил, что принца было бы лучше взять в плен живым и оставить в заложниках, однако ж королева Рейнира осталась непреклонна:

— Он не всегда будет мальчишкой. А станет взрослым мужем, начнет мстить моим сыновьям — рано или поздно.

Вести о замыслах Малого совета вскоре дошли до вдовствующей королевы и привели ее в ужас. Алисента, в страхе за сыновей, преклонила колени перед Железным троном и взмолилась о мире. На этот раз Королева-в-оковах предложила разделить государство: Рейнира получит столицу и коронные земли, Север, Долину, земли по Трезубцу и острова. За Эйгоном останутся Штормовые земли, Запад и Простор, а управлять делами будут из Староместа.

Рисунок 56. Королева Алисента Хайтауэр у подножия Железного трона молит о прекращении войны.

Рейнира с презрением отклонила все предложения мачехи:

— Ваши сыновья могли бы получить любые почетные места при моем дворе, храни они мне верность. Но им вздумалось отнять у меня право первородства! И на их руках кровь моих милых сыновей.

— Пролилась кровь бастардов и пролилась на войне, — ответила ей Алисента. — А моих внуков, невинных детей, убили, и убили жестоко. Сколько вам нужно смертей, чтобы утолить жажду мщения?

Слова вдовствующей королевы лишь плеснули масла в костер гнева Рейниры:

— Я вашу ложь более слушать не буду! Еще хоть раз скажете о бастардах — останетесь без языка.

Так излагает дело септон Юстас. То же самое повторяет Манкан в «Доподлинном изложении».

А вот рассказ Грибка вновь резко отличается. Карлик убеждает нас поверить, что Рейнира немедля повелела вырвать мачехе язык, а не просто угрожала этим. И удержали королеву, как настаивает шут, лишь слова леди Горе. Ибо Бледная Пиявка предложила более жестокое наказание. Жену и мать короля Эйгона отправили в некий бордель, где продавали любому мужчине, пожелавшему ими насладиться. Цену назначили весьма высокую: за Алисенту — золотой дракон, а за Хелейну — целых три, поскольку та была моложе и красивее. Тем не менее, по словам Грибка, многие горожане полагали, что цена за возможность переспать с королевой не столь уж и высока. Передавали слова леди Горе:

— И пусть обе остаются в борделе, пока не понесут дитя! А то уж больно свободно болтают про бастардов — пусть каждая получит собственного ублюдка.

Мы не верим Грибку, хотя не стоит просто так что-то опровергать, если речь идет о похоти мужчин и жестокости женщин. Несомненно, этой байкой развлекались в кабаках и винных погребках Королевской Гавани, но могло случиться и так, что подобные слухи появились позже — когда Эйгон II искал оправдания уже собственным жестокостям. Также следует помнить, что карлик рассказывал свои истории гораздо позже случившихся событий, а потому мог просто перепутать. Так что не будем больше говорить о Королевах-из-борделя, а вернемся к летящим на битву драконам. Итак, Караксес и Овцекрад отправились на север, а Вермитор и Среброкрылая — на юго-запад.

В верховьях могучего Мандера стоял Тамблтон, процветающий торговый город, принадлежащий лорду Футли. Над городом возвышался замок крепкий, но невеликий, с гарнизоном едва ли в сорок человек. Однако еще тысячи людей пришли из мест, лежащих ниже по Мандеру: из Горького Моста, Длинного Стола и даже с более дальнего юга. Когда появилась сильная рать речных лордов, дух сторонников королевы укрепился, да и силы их приумножились. Войско сира Гарибальда Грея и Длиннолиста Убийцы Львов, взбодренное победой на Балу Мясника, пришло с головой сира Кристона Коля на копье. С ними явились лучники Рыжего Робба Риверса, остатки Зимних Волков и пара десятков ленных рыцарей и мелких лордов, чьи земли лежали по берегам Черноводной. В числе последних были Мосландер из Йора, сир Гаррик Халл из Миддлтона, сир Меррел Смелый и лорд Овейн Боурни.

Согласно «Доподлинному изложению», всего под знаменами Рейниры в Тамблтоне собралось около девяти тысяч воинов. В других хрониках исчисляют эти силы то шестью, то двенадцатью тысячами, но в любом случае казалось, что у королевы мечей значительно меньше, чем в войске лорда Хайтауэра. Потому нет сомнений, что защитники Тамблтона горячо приветствовали появление драконов Вермитора и Среброкрылой вместе со всадниками. Люди и помыслить не могли об ужасах, что их ожидали.

Когда, как и почему случилось то, что стали называть Тамблтонской изменой, так и остается предметом горячих споров. Правды обо всем случившемся, вероятно, не узнать никогда. Представляется, что иные из людей, что нахлынули в город, спасаясь от войска лорда Хайтауэра, на деле были как раз людьми его светлости, высланные вперед и проникшие в ряды защитников. Также очевидно, что два знаменосца с реки Черноводной, лорд Овейн Боурни и сир Роджер Корн, присоединившиеся к армии Речных земель, пока та шла на юг, были тайными сторонниками короля Эйгона II. Однако их предательство мало что значило бы, не надумай сир Ульф Белый