Пламя и кровь - Джордж Мартин

Толпа возле Пастыря росла с каждым часом. Дюжина слушателей удвоилась, потом превратилась в сотню, а ближе к рассвету площадь заполонили тысячи людей, которые напирали и расталкивали друг друга в желании расслышать побольше. Многие зажгли факелы, и Пастырь стоял в ночи будто в кольце огня. Тех, кто пытался поносить Пастыря, толпа затоптала. Отогнали даже сорок золотых плащей, которые попытались копьями расчистить площадь.

В Тамблтоне, шестьюдесятью лигами к юго-западу, царил хаос иного рода. В то время как Королевская Гавань трепетала в ужасе, враги, которых страшились в столице, не приблизились к ней ни на шаг. Сторонники короля Эйгона оказались без вождя, и их терзали разногласия, споры и сомнения. Ормунд Хайтауэр погиб, а с ним и его родич сир Бриндон, первейший рыцарь Староместа. Сыновья Ормунда остались в Высокой башне в тысяче лиг позади, да и были они зелеными мальчишками. Мальчишкой был и Дейрон Таргариен — хотя лорд Ормунд и прозвал принца «Дейроном Отважным», и хвалил его доблесть в битве. Самый младший из сыновей королевы Алисенты, он вырос в тени своих старших братьев и привык скорее подчиняться распоряжениям, нежели отдавать их. Старшим из Хайтауэров, что остались при войске, оказался сир Хоберт, еще один родич лорда Ормунда, которому до этого вверяли лишь обоз. Человек «столь же дородный, сколь и тугой на ум», Хоберт Хайтауэр прожил шестьдесят лет, ничем себя не отличив. Теперь же, однако, он намеревался принять на себя командование войском по праву своего родства с королевой Алисентой.

С Хайтауэром соперничали лорд Анвин Пик, сир Джон Рокстон Храбрый и лорд Овейн Боурни. Лорд Пик бахвалился древним родом с длинной чередой знаменитых воителей и тем, что вел под своими знаменами сотню рыцарей и девять сотен латников. Джон Рокстон внушал страх как своим черным, грубым нравом, так и черным клинком из валирийской стали, названным Оставляющим Сирот. Лорд Овейн Изменник настаивал, что именно его хитроумие дало победу при Тамблтоне, и только он сможет взять Королевскую Гавань. Никто из притязателей не считался настолько могущественным и уважаемым, чтобы обуздать жажду крови и наживы простых латников. И пока те спорили за первенство и добычу, их собственные воины с радостью окунулись в разгул грабежей, разрушений и насилий всякого рода.

Ужасы тех дней отрицать невозможно. Редко какой город, будь он большим или малым, в истории Семи Королевств подвергался столь долгому, жестокому и бесчеловечному разграблению, как Тамблтон после Измены. Даже добрые воины оборачиваются зверями — если нет сильного лорда, который будет их сдерживать. Так случилось и в Тамблтоне. Отряды пьяных вояк шатались по улицам, разоряя по пути каждый дом или лавку, а всех, кто пытался остановить грабежи — попросту убивали. Каждая женщина стала лакомой добычей сластолюбцев, даже старухи и маленькие девочки. Состоятельных людей подвергали пыткам, пока те не раскрывали тайники с золотом и драгоценностями. Младенцев, вырванных из материнских рук, насаживали на пики. Святых септ нагишом прогоняли по городу, их насиловали не в одиночку, а сотенным отрядом, преследовали даже Молчаливых Сестер. Не пощадили и мертвых — им не дали честных похорон, а бросили гнить, сделав кормом для ворон и одичавших псов.

И септон Юстас, и великий мейстер Манкан в один голос уверяют, что принц Дейрон испытал отвращение от всего увиденного и велел сиру Хоберту Хайтауэру положить этому конец, но от всех усилий Хайтауэра было не более проку, нежели от него самого. Ибо подражание своим лордам — в натуре простонародья, а вероятные преемники лорда Ормунда сами стали жертвами алчности, гордыни и кровожадности. Храбрый Джон Рокстон возжелал прекрасную леди Шарис Футли, жену лорда Тамблтона, и объявил ее своей «добычей». Все возражения лорда-мужа Рокстон пресек, располовинив того мечом Оставляющим Сирот, сказав при этом, что-де «он может оставлять и вдов», и тут же принялся срывать платье с рыдающей леди Шарис. Двумя днями позже лорд Пик и лорд Боурни рассорились на военном совете. Пик выхватил кинжал и воткнул его Боурни в глаз, заявив, что «единожды перевертыш — навсегда перевертыш», а тем временем принц Деймон и сир Хоберт лишь в ужасе на него смотрели.

Все же наихудшие преступления лежали на совести Двух Изменников — низкорожденных драконьих всадников Хью Молота и Ульфа Белого. Сир Ульф всецело предался пьянству, «утопал в вине и плоти», как пишет Грибок. Он же говорит, что Белый насиловал каждую ночь по три девицы, а тех, кем оставался недоволен, скармливал своему дракону. Рыцарское звание, которое даровала ему королева Рейнира, Ульфа не устраивало; мало ему было и того, что принц Дейрон нарек его лордом Горького Моста. У Белого была на уме награда посолиднее: он желал себе во владение не менее чем Хайгарден, заявив, что Тиреллы устранились от Танца, а потому следует лишить их прав как изменников.

Но честолюбивые помыслы сира Ульфа придется счесть скромными в сравнении с притязаниями его дружка-перевертыша — Хью Молота. Молот, сын простого кузнеца, будучи исполинского роста, руки имел столь сильные, что мог, как говорили, скрутить стальные прутья в ожерелье. Хотя он почти вовсе не обучался искусству боя, рост и сила делали его грозным противником. Излюбленным оружием сира Хью был боевой молот, которым он наносил смертоносные сокрушающие удары. В битву Молот отправлялся на Вермиторе, некогда летавшим под седлом самого̀ Старого короля; изо всех драконов Вестероса лишь Вхагар была крупнее и старше.

Вот по всем указанным причинам лорд Молот (как он сам стал себя величать) начал грезить о короне. Людям, что возле него ошивались, он так и говорил, что-де «незачем быть лордом, если можно стать королем». И по лагерю пошли толки о некоем древнем пророчестве, в котором говорилось, что «когда молот обрушится на дракона, явится новый король, и никто не сможет ему противостоять». Остается загадкой, как появился эта байка (только не от самого Молота, ибо тот не умел ни читать, ни писать), но через несколько дней ее услышал весь Тамблтон.

Никто из Двух Изменников, похоже, не спешил помочь принцу Дейрону начать наступление на Королевскую Гавань. У них имелось мощное войско и к тому же три дракона. Но и у королевы также было три дракона (насколько они знали), а с возвращением принца Деймона и Крапивы стало бы пять. Лорд Пик считал, что нужно отложить наступление до поры, когда с ними