Пламя и кровь - Джордж Мартин

когда с неба спустился принц Деймон, решив здесь утвердиться. В глубоких подвалах и подземельях замка ютились лишь какие-то бездомные, но их изгнал первый же шум крыльев Караксеса. Когда исчез последний, Деймон Таргариен уже в одиночестве бродил по чертогам твердыни Харрена, похожим на пещеры; кроме дракона, с ним никого не было. Каждый вечер на закате принц оставлял зарубку на сердце-древе богорощи, обозначая еще один прошедший день. Тринадцать отметин на том чардреве видны и поныне. Раны стары, глубоки и темны, но всякий лорд, что правил Харренхоллом со времен Деймона, утверждал, что каждую весну они кровоточат вновь.

На четырнадцатый день бдения принца над замком пронеслась черная тень, и не от мимолетной тучи. В богороще растревоженные птицы поднялись в воздух, а горячий ветер погнал по двору опавшие листья. Вхагар наконец явилась, и на спине ее восседал одноглазый принц Эймонд Таргариен в полночно-черной броне, украшенной золотой чеканкой.

Убийца Родичей прибыл не один — с ним прилетела Алис Риверс. Позади нее струилась мгла длинных волос, а живот округлило дитя. Принц Эймонд описал два круга над башнями Харренхолла, после чего посадил Вхагар во внешнем дворе, в сотне ярдов от Караксеса. Драконы со злобой глянули друг на друга, и Караксес с шипением расправил крылья, а меж зубов его заплясало пламя.

Принц помог своей женщине спуститься со спины Вхагар и повернулся к Деймону:

— Я слышал, что ты нас ищешь, дядюшка.

— Только тебя, — отозвался Деймон. — Кто подсказал, где найти меня?

— Моя леди, — ответил Эймонд. — Она видела тебя в грозовой туче, в горном пруду на закате, в огне, который мы разожгли, когда готовили ужин. Она много чего провидит, моя Алис. Ты глупец, раз пришел один.

— Не будь я один, не пришел бы ты.

— Но ты один, а я — здесь. Излишне зажился ты, дядюшка.

— Единственное, в чем я с тобой соглашусь, — ответил Деймон. После того старый принц велел Караксесу склонить шею и неуклюже взобрался на его спину, а молодой — поцеловал свою женщину и легко запрыгнул на Вхагар, позаботившись застегнуть четыре короткие цепи, крепившие пояс к седлу. Деймон же оставил свои цепи свободными. Караксес зашипел вновь, наполнив воздух пламенем, Вхагар ответила ревом. В едином порыве драконы ринулись в небо.

Принц Деймон стремительно гнал Караксеса ввысь, подстегивая дракона кнутом со стальным наконечником, пока оба не скрылись в гряде облаков. Вхагар, более старая и намного более крупная, была и медлительнее. Собственная величина сделала ее неповоротливой, и она набирала высоту более плавно, расширяющимися кругами возносясь вместе со своим всадником над водами Божьего Ока. Час был поздний, солнце клонилось к закату, тихая гладь озера тускло блестела ровно лист чеканной меди. Все выше и выше поднималась Вхагар в поисках Караксеса, а снизу, из Харренхолла, с вершины башни Королевский Костер, за ней наблюдала Алис Риверс.

Нападение удалось внезапным, как гром среди ясного неба. С пронзительным криком, который был слышен за дюжину миль, Караксес ринулся на Вхагар сверху, скрываемый ослепительным блеском заходящего солнца со стороны незрячего глаза Эймонда. Со страшной силой Кровавый Змей врезался в старую драконицу. Два дракона, черневшие на фоне кроваво-красного неба, схватились и рвали друг друга в куски, и эхо от рева раскатывалось над Божьим Оком. Их пламя пылало столь ярко, что рыбаки внизу испугались, что вспыхнули сами облака. Сцепившиеся драконы низверглись к озеру. Челюсти Кровавого Змея сомкнулись на шее Вхагар, его черные зубы погружались все глубже в плоть громадной драконицы. Даже когда когти Вхагар разодрали его брюхо, а зубы оторвали крыло, Караксес лишь вгрызался сильнее, терзая ее рану — а озеро с ужасающей скоростью неслось им навстречу.

И вот тогда, согласно преданиям, принц Деймон Таргариен перекинул ногу через седло и перепрыгнул на другого дракона. В руке он сжимал Темную Сестру, меч королевы Висеньи. И, пока Эймонд Одноглазый, с ужасом глядя на противника, возился с удерживающими его цепями, Деймон сорвал с племянника шлем и вонзил в пустую глазницу меч, да с такой силой, что острие вышло сзади из шеи молодого принца. Через пол-удара сердца драконы рухнули в озеро, взметнув, как говорили, столб воды высотой с башню Королевский Костер.

Рисунок 59. Бой принца Деймона Таргариена на драконе Караксесе и принца Эймонда Таргариена на драконице Вхагар над озером Божье Око.

Как говорили видевшие бой рыбаки, ни человек, ни дракон не смогли бы пережить подобного удара. И не пережили. Караксес сумел протянуть достаточно, чтобы выползти на сушу. Выпотрошенный, лишившийся одного крыла, Кровавый Змей нашел в себе силы выбраться из дымившихся вокруг него вод на берег озера и испустил дух под стенами Харренхолла. Туша Вхагар погрузилась на дно озера, и на месте упокоения горячая кровь из зияющей раны на шее превратила воду в кипяток. Несколькими годами позже, по завершении Танца Драконов, Вхагар отыскали. Скелет принца Эймонда в латах так и остался прикованным к седлу, а Темная Сестра — по рукоять вонзенной в его глазницу.

Не можем мы усомниться и в гибели принца Деймона. Останков его так и не нашли, но в том озере течения причудливы, а рыба прожорлива. Певцы рассказывают нам, что старый принц пережил падение, а после вернулся к девице Крапиве и провел остаток дней своих рядом с ней. Подобные истории хороши для чарующих песен, но плохи для хроник. Даже Грибок не верит этой сказке, а мы тем более.

Драконы сгинули в танце над Божьим Оком в двадцать второй день пятой луны 130 года от З.Э. Деймону Таргариену было сорок девять лет; принцу Эймонду исполнилось двадцать. Возраст Вхагар, наивеличайшей из таргариеновских драконов после кончины Балериона Черного Ужаса, исчислялся ста восьмьюдесятью одним годом. Так ушло последнее живое существо из времен Завоевания Эйгона, когда сумерки и тьма поглотили проклятую твердыню Черного Харрена. Однако столь мало очевидцев случилось поблизости, что весть о последней битве принца Деймона широко разошлась лишь какое-то время спустя.

Рейнира поверженная