Пламя и кровь - Джордж Мартин

набросит седло им на спину. Сиракс принадлежала королеве и никогда не знала иного всадника. Вид и запах принца были ей известны, и присутствие кого-то знакомого, кто неуклюже снимал с нее цепи, не тревожило ее. Однако носить Джоффри на себе могучая желтая драконица вовсе не желала. Торопясь улететь, прежде чем его остановят, принц запрыгнул на Сиракс без седла и кнута. Надобно полагать, что мальчик намеревался либо лететь на Сиракс в бой, либо, что вероятнее, пересечь город, чтобы добраться до Драконьего Логова и своего Тираксеса. Возможно, он собирался также выпустить из Логова и остальных драконов.

Холма Рейнис Джоффри так и не достиг. Оказавшись в воздухе, драконица забилась под мальчиком, силясь освободиться от непривычного всадника. А еще более разъярили ее летевшие снизу камни, копья и стрелы, которые метали окровавленные агнцы Пастыря. Над Блошиным Концом принц Джоффри сорвался со спины Сиракс и упал наземь с высоты в две сотни футов.

Принц разбился близ места, где сходятся пять переулков. Сперва он ударился о крутой скат крыши, затем покатился вниз и пролетел еще сорок футов, сопровождаемый градом сорванной черепицы. Говорили, что при падении мальчик сломал спину, что обломки кровли сыпались на него, ровно ножи. Что его собственный меч, вылетев из руки, вонзился принцу в живот. В Блошином Конце по сей день утверждают, что дочь свечника по имени Робин убаюкивала изломанного принца в своих объятьях, чтобы дать умирающему утешение. Хотя рассказ этот в большей мере легенда, нежели история. Якобы с последним вздохом Джоффри сказал: «Матушка, прости»… Впрочем, люди до сих пор спорят о том, обращался ли принц к своей матери-королеве или же молился Небесной Матери.

Рисунок 61. Принц Джоффри Веларион умирает на руках Робин, дочери свечника.

Так погиб Джоффри Веларион, принц Драконьего Камня и наследник Железного трона, последний из сыновей королевы Рейниры от Лейнора Велариона… или последний из ее бастардов от сира Харвина Стронга, смотря кто во что предпочитает верить.

Толпа немедленно накинулась на труп. Дочку свечника Робин, если она вообще существовала, отпихнули в сторону. Грабители стащили сапоги у принца с ног и меч из живота, затем содрали богатые, хотя и измаранные в крови одежды. Обе руки ему отсекли, чтобы уличная шваль смогла завладеть драгоценными перстнями на пальцах. Правую ступню принца отрубили у лодыжки, и подмастерье мясника как раз отпиливал голову, когда на улицу вылетели Семеро Всадников. Здесь, среди вони Блошиного Конца, в грязи и крови разыгралась битва за обладание трупом принца Джоффри.

Рыцари королевы в конце концов завладели останками мальчика, за вычетом без вести пропавшей ноги, хотя в этом побоище трое из семи погибли. Дорнийца Джайлса Айронвуда стащили с коня и забили до смерти; сира Виллама Ройса свалил горожанин, прыгнувший ему на спину с крыши (при этом знаменитый меч Плач вырвали у рыцаря из руки и утащили, и больше никто его никогда не видел). Самая ужасная гибель постигла сира Глендона Гуда — на него сзади набросился человек с факелом, отчего занялся пламенем длинный белый плащ гвардейца. Конь, чью спину лизали языки пламени, в ужасе встал на дыбы и сбросил всадника, и его поглотила толпа, разорвав на куски. Сиру Глендону было всего двадцать лет, и он пробыл лордом-командующим Королевской гвардии менее суток.

А пока по переулкам Блошиного Конца текла кровь, на вершине холма Рейнис, вокруг Драконьего Логова, разгоралась другая битва.

Грибок говорил верно: полчища изголодавшихся крыс, когда они в достаточном числе, в самом деле валят и быков, и медведей, и львов. Не важно, скольких сможет убить бык или медведь — крыс всегда больше. Они кусают громадного зверя за ноги, впиваются зубами в брюхо, карабкаются на спину. Той ночью так и вышло. У крыс Пастыря были копья, секиры, шипастые дубины и с полусотню других видов оружия, среди которых и длинные луки, и арбалеты.

Послушные велению королевы, золотые плащи Драконьих ворот выдвинулись из казарм на защиту холма, однако пробиться сквозь толпу не смогли и вернулись обратно. Гонец, отправленный к Старым воротам, туда не добрался. В Драконьем Логове имелись собственные охранители, именуемые Драконьей стражей, но их число было невелико, всего семьдесят семь, а в ту ночь в дозоре стояло менее пятидесяти человек. И пусть их мечи пустили нападающим немало крови, за агнцами Пастыря был численный перевес. Когда чернь вышибла двери (внушительные главные ворота, окованные бронзой и железом, выдержали бы нападение, но в здании было еще десятка два входов поменьше) и полезла сквозь окна, Драконью стражу быстро смяли и перебили.

Возможно, нападавшие надеялись застать драконов спящими, но грохот штурма сделал подобное невозможным. Те, кто выжил, чтобы позже поведать о случившемся, говорили о воплях, криках, о витавшем в воздухе запахе крови, о дверях из дуба и железа, разбиваемых в щепки грубыми таранами, и об ударах бесчисленных топоров. Великий мейстер Манкан писал так: «Редко когда сразу столько людей с таким рвением восходило на свой погребальный костер! Но их обуяло безумие». В Драконьем Логове обитало четыре дракона. И к тому времени, когда первые из нападавших хлынули на песок, все четверо были разбужены, взбудоражены и разъярены.

Нет согласия между хронистами в том, сколько мужчин и женщин сгинуло в ту ночь под огромным куполом Драконьего Логова: две сотни или все-таки две тысячи. На каждого погибшего пришлось по десятку обгоревших, но все же выживших. Драконы в Логове оказались в западне — сдерживаемые стенами и куполом, скованные тяжелыми цепями, они не могли ни улететь прочь, ни использовать крылья, дабы уклониться от нападения или устремиться с высоты на своих противников. Вместо того им приходилось сражаться за жизнь рогами, когтями и зубами, бросаясь то туда, то сюда, подобно быкам на аренах Блошиного Конца… но быки здесь были огнедышащими. Септон Юстас пишет: «Драконье Логово превратилось в огненный ад, где в дыму, шатаясь, бродили с воплями горящие люди. С их чернеющих костей отваливалась плоть, — но место каждого погибшего занимал десяток других, истошно вопивших, что драконам пора умирать. И те умирали — один за другим».

Первой пала Шрикос. Ее убил лесоруб, известный как Хобб Дровосек. Взобравшись на драконью шею, он обхватил ее ногами