Пламя и кровь - Джордж Мартин

И с вершины холма Эйгона, где на Железном троне восседал оруженосец Тристан, а правил сир Перкин, тоже исходили указы, но совсем другого рода. Король-оруженосец начал с того, что отменил непопулярные налоги Рейниры и разделил золото из королевской казны среди его собственных приверженцев. После того он провозгласил всеобщую отмену всяческих долгов, возвел шестьдесят своих трущобных рыцарей в дворянское достоинство и ответил на сделанное «королем» Геймоном обещание хлеба и пива для голодающих встречным указом, даровав беднякам право промышлять в Королевском лесу кроликов, зайцев и оленей (но, впрочем, не лосей и не вепрей). В то же самое время сир Перкин Блоха десятками вербовал тех золотых плащей, что еще оставались в городе, под знамена Тристана. Этими силами он захватил Драконьи, Королевские и Львиные ворота, таким образом заполучив власть над четырьмя городскими воротами из семи и добрую половину башен на стенах.

В первые дни после бегства Рейниры Пастырь был наисильнейшим из трех городских «королей», но с каждой минувшей ночью число его последователей убывало. «Простые горожане словно бы пробуждались от дурного сна, — пишет септон Юстас, — и, словно грешники, протрезвевшие после ночи пьяного разгула, они со стыдом отворачивались друг от друга, скрывали лица и надеялись забыть свершенное».

Драконы были мертвы, королева бежала, но такова была мощь Железного трона, что горожане в голоде и страхе все еще обращались к Красному замку. И по мере того, как на холме Рейнис увядала власть Пастыря, на высоком холме Эйгона расцветала власть короля Тристана Истинного Пламени, как он ныне себя величал.

Многое множество событий происходило также в Тамблтоне, куда нам стоит ныне обратить свой взор. Когда весть о беспорядках в Королевской Гавани достигла лагеря принца Дейрона, немало молодых лордов воспылало желанием без промедления выступить на город. Главными среди таковых были сир Джон Рокстон, сир Роджер Корн и лорд Анвин Пик… но сир Хоберт Хайтауэр советовал поостеречься. А Два Изменника отказались принимать участие в любом наступлении, пока не будут исполнены их требования. Ульф Белый, как можно припомнить, хотел получить великий замок Хайгарден со всеми его землями и доходами. Ну а Крепкий Хью Молот желал никак не менее, нежели корону для самого себя.

Разлад между лордами лишь усилился, когда в Тамблтон, изрядно запоздав, пришла весть о гибели Эймонда Таргариена в Харренхолле. О короле Эйгоне II и слуха не было со времени падения столицы и воцарении его единокровной сестры Рейниры. Многие боялись, что Рейнира втайне, чтобы не прослыть братоубийцей, предала его милость смерти и сокрыла тело. Теперь же, после кончины Эймонда, зеленые оказались и без короля, и без вождя. Следующим по порядку наследования шел принц Дейрон. Лорд Пик предлагал незамедлительно объявить мальчика принцем Драконьего Камня; другие же, полагая Эйгона II мертвым, желали сразу короновать юношу.

Два Изменника также ощущали потребность в короле… но Дейрон Таргариен не был тем властителем, которого им хотелось.

— Возглавлять нас должен сильный муж, а не мальчишка! — объявил Крепкий Хью Молот. — Трон должен быть моим!

Когда Храбрый Джон Рокстон потребовал обосновать, по какому праву тот осмелился именовать себя королем, лорд Молот ответил:

— По тому же праву, что и Завоеватель. Дракон!

И в самом деле, после гибели Вхагар наистарейшим и наивеличайшим из живущих драконов всего Вестероса оставался Вермитор — в прошлом дракон Старого короля, ныне — Крепкого Хью Молота, бастарда. По величине Вермитор втрое превосходил Тессарион, драконицу принца Дейрона. Ни один человек, хотя бы мельком видевший их вместе, не усомнился бы в том, что Вермитор являл собой зверя гораздо более устрашающего.

Хотя честолюбивые устремления Молота не пристали человеку столь низкого рождения, но несомненно, толика крови Таргариенов в этом бастарде все же была. Он показал себя свирепым в бою и щедрым со своими последователями, являя великодушие того рода, которое притягивает к вождю людей так, как труп притягивает мух. Несомненно, то были худшие из худших: наемники, разбойные рыцари и им подобный сброд. Люди порченых кровей и неясного происхождения, они любили битву ради нее самой, а жили насилием и грабежом. Многие слышали пророчество о том, что «молот сокрушит дракона», и потому многие толковали его так, будто победа предначертана Крепкому Хью свыше.

Тем не менее, дерзость притязаний Изменника оскорбила лордов и рыцарей Староместа и Простора, а более всего — самого принца Дейрона Таргариена. Он так разгневался, что швырнул чашу с вином в лицо Крепкому Хью. Лорд Белый лишь посетовал, что доброе вино пропало впустую, а лорд Молот обронил:

— Малышам надо быть повежливее, когда говорят мужчины. Похоже, отец тебя порол не часто — гляди, как бы я того не восполнил.

Оба Изменника удалились и принялись обдумывать коронацию Молота. Днем позже Крепкий Хью уже носил корону из черного железа — к ярости принца Дейрона и его высокородных лордов и рыцарей.

Один из таковых, сир Роджер Корн, осмелился сбить убор с головы Молота:

— Корона не делает человека королем, — заявил он. — Тебе, кузнец, подобает увенчать себя подковой.

Лорда Хью столь неразумный поступок не позабавил. По велению Молота его люди повалили сира Роджера на землю, и бастард кузнеца прибил гвоздями к черепу рыцаря не одну, а целых три подковы. Когда друзья Корна попытались вмешаться, в ход пошли кинжалы и мечи, в итоге трое пали мертвыми, а дюжину ранили.

Верные принцу Дейрону лорды подобного стерпеть уже не могли. Анвин Пик и Хоберт Хайтауэр (последний — без особой охоты) созвали одиннадцать других лордов и ленных рыцарей на тайный совет в погребе одной из гостиниц Тамблтона — обсудить, как поубавить дерзости незаконнорожденным драконьим всадникам. Заговорщики согласились, что от Белого будет проще избавиться, ибо он чаще бывал пьян, нежели трезв, и никогда не выказывал особой воинской доблести. Молот был куда как опаснее, ибо его в последнее время днем и ночью окружали прихлебатели, лагерные потаскухи и наемники, искавшие его расположения. Лорд Пик указал, что от убийства Белого будет мало пользы, если Молот останется в живых. Крепкий Хью должен был пасть первым. Споры в