Пламя и кровь - Джордж Мартин

Обвиненный в предательстве Аддам Веларион, урожденный Аддам из Халла, спас Королевскую Гавань от врагов Рейниры ценой собственной жизни. Однако та ничего не узнала о его доблести. После побега из столицы на Рейниру навалились изрядные тяготы. В Росби при ее приближении ворота замка закрылись — приказ о том отдала молодая хозяйка замка, и потому, что королева прежде отдала наследство не ей, а ее младшему брату. Кастелян юного лорда Стокворта оказал королеве гостеприимство, но только на ночь.

— За вами придут, — предупредил он королеву, — а у меня не достанет сил от них отбиться.

Половина золотых плащей в дороге исчезла, а в одну из ночей на ее лагерь напали недобитки. И хотя рыцари одолели напавших, но сира Бейлона Берча сразила стрела. А сир Лионель Бентли, молодой рыцарь Королевской гвардии, получил удар по голове, от которого раскололся его шлем, и на следующий день скончался в бреду. Королева поспешила к Сумеречному Долу.

Дом Дарклинов принадлежал к числу наиболее рьяных сторонников Рейниры, но верность обошлась им чересчур дорого. Лорд Гунтор отдал жизнь за королеву, как и его дядя Стеффон; сам город Сумеречный Дол разорил сир Кристон Коль — неудивительно, что вдова лорда Гунтора была не слишком-то рада, когда ее милость появилась у ворот. Только вмешательство сира Гаррольда Дарка убедило леди Мередит Дарклин хотя бы допустить королеву в свой замок (Дарки были дальними родичами Дарклинов, и сир Гаррольд некогда служил оруженосцем у покойного сира Стеффона). Но и то лишь при условии, что Рейнира долго здесь не задержится. Оказавшись в безопасности в Сумеречном форте с видом на гавань, Рейнира велела леди Дарклин отправить ворона великому мейстеру Герардису на Драконий Камень с приказом немедленно прислать корабль и вернуть ее домой. Как записано в городской хронике, улетело три ворона… но шли дни, а корабль так и не появлялся. К негодованию королевы, не пришло и ответа от Герардиса, и Рейнира вновь начала сомневаться в верности своего великого мейстера.

Более добрые вести приходили к королеве из других мест. Криган Старк писал из Винтерфелла, что выступит в поход на юг, как только сможет, но предупреждал, что сбор войск займет некоторое время, поскольку «мои владения велики, и зима на подходе: нам надобно убрать последний урожай, или после первых снегов нас будет ждать голод». Северянин обещал привести королеве десять тысяч воинов, «моложе и свирепее, чем были мои Зимние Волки». Дева Долины тоже присылала обещания из своего зимнего замка — Лунных Врат; горные перевалы уже засыпало снегом, так что рыцари могли покинуть Долину только морем. Леди Джейн писала, что если Веларионы приведут флот в Чаячий город, она тут же отправит армию в Сумеречный Дол. В противном случае ей придется нанимать корабли в Браавосе, а для этого потребуется золото.

У королевы не осталось ни золота, ни кораблей. Отправив лорда Корлиса в темницу, Рейнира потеряла свой флот. Бежав из Королевской Гавани в страхе за свою жизнь, она ни монеты с собой не взяла. Отчаявшаяся и испуганная, ее милость в слезах бродила по стенам Сумеречного Дола, побледнела и осунулась. Она не могла спать, не ела и отказывалась разлучаться с принцем Эйгоном, своим единственным выжившим сыном — мальчик находился при ней денно и нощно, «ровно маленькая бледная тень».

Когда леди Мередит дала понять, что королева загостилась в замке, Рейнире пришлось продать собственную корону, чтобы изыскать деньги и заплатить за место на «Виоланде», браавосском купеческом судне. Сир Гаррольд Дарк настоятельно советовал ей искать убежища у леди Аррен в Долине, тогда как сир Медрик Мандерли пытался убедить королеву отправиться вместе с ним и его братом сиром Торрхеном в Белую Гавань, но ее милость отказала им обоим. Она незыблемо стояла за возвращение на Драконий Камень. Там найдутся яйца драконов — так говорила Рейнира своим сторонникам; ей необходимо обзавестись другим драконом, или все потеряно.

Сильные ветра пригнали «Виоланду» ближе к берегам Дрифтмарка, нежели хотелось бы королеве. Трижды судно проходило на расстоянии оклика от военных кораблей Морского Змея, но Рейнира позаботилась, чтобы ее не заметили. Наконец, на закате дня браавосец вошел в гавань под Драконьей горой. Королева выслала вперед ворона, чтобы известить о своем приближении; и, спускаясь с корабля вместе с сыном Эйгоном, своими фрейлинами и тремя рыцарями Королевской гвардии — всем, что осталось от ее свиты (ибо золотые плащи, сопровождавшие королеву от Королевской Гавани, остались в Сумеречном Доле, а Мандерли на «Виоланде» отправились своим путем в Белую Гавань), — она заметила ожидавшее их сопровождение.

Когда королева и ее спутники сошли на берег, шел дождь, и в окрестностях гавани вряд ли была хоть единая душа. Даже портовые бордели казались темными и заброшенными, но ее милость того не замечала. Сломленная предательством, немощная телом и духом, Рейнира Таргариен желала только одного — вернуться в свой замок. Ей представлялось, что там они с сыном будут в безопасности. Королева не знала, что последняя и наитягчайшая измена ожидает ее впереди.

Над ее сопровождением в сорок человек начальствовал сир Альфред Брум, один из тех, кого Рейнира оставила на острове, выступая на Королевскую Гавань. Брум являлся наистарейшим из рыцарей Драконьего Камня, начавшим службу в гарнизоне еще в правление Старого короля. С учетом этого он ожидал, что Рейнира, отправляясь завоевывать Железный трон, назначит его кастеляном… но угрюмый нрав сира Альфреда и его желчность не внушали ни расположения, ни доверия, как рассказывает Грибок, потому королева предпочла ему более обходительного сира Роберта Квинса. Когда Рейнира поинтересовалась, почему сир Роберт сам не явился, чтобы встретить ее, сир Альфред ответил, что королева увидится с «нашим толстым другом» в замке.

Так и случилось… правда, тело Квинса, когда они натолкнулись на него, оказалось обугленным и обгоревшим до неузнаваемости. Рейнира и ее спутники признали сира Роберта только по величине, ибо он был неописуемо тучен. Труп этот свисал с зубчатой стены над воротами рядом с телами стюарда, капитана стражи, мастера над оружием… и великого мейстера Герардиса, точнее, головой и верхней частью туловища. Ниже ребер у великого мейстера ничего не осталось, и кишки свисали из разорванного живота, точно обугленные змеи.

Кровь отлила от лица королевы, когда она глянула