Пламя и кровь - Джордж Мартин

его спускали на землю и давали перевести дух, прежде чем вздернуть снова. После третьего раза ему выпустили кишки и швырнули перед Солнечным Огнем, чтобы тот съел ему ноги и внутренности; но король велел сохранить достаточно останков великого мейстера, чтобы тот «мог приветствовать мою милую сестрицу по возвращении».

Спустя некоторое время, когда король с изломанными, увязанными в лубки ногами лежал в Великом чертоге Каменного Барабана, из Сумеречного Дола прибыл первый из воронов королевы Рейниры. Как только Эйгон узнал, что его единокровная сестра будет возвращаться домой на «Виоланде», он повелел сиру Альфреду Бруму подготовить для нее «подобающий прием».

Сейчас все это нам ведомо. Но ничего не было ведомо королеве, когда она ступила на берег, прямо в ловушку своего брата.

Септон Юстас (не питавший любви к королеве) пишет, что Рейнира расхохоталась, когда узрела, что осталось от Солнечного Огня, Золотого Дракона.

— Кто это сотворил? — спросила она. — Кого нам благодарить?

Грибок (который, напротив, королеву любил) рассказывает об этом иначе. По его словам, королева сказала «Как так вышло?». Но оба сходятся на том, что следующие слова принадлежали королю:

— Сестра! — позвал его милость сверху, с балкона. Он не мог ни ходить, ни даже стоять, и на балкон его вынесли в кресле. Из-за раздробленного в Грачином Приюте бедра Эйгон II сделался согбенным и перекошенным, черты лица, некогда привлекательные, расплылись от макового молока, а половину тела покрывали рубцы от ожогов. Однако Рейнира узнала его тотчас же и сказала:

— Дражайший братец… А я так надеялась, что ты сгинул!

— Только после тебя, — ответил Эйгон. — Ты же старше.

— Отрадно узнать, что ты еще помнишь о том, — откликнулась Рейнира. — Похоже, мы твои пленники… но не думай, что будешь долго нас удерживать. Верные лорды найдут меня.

— Возможно, если поищут в семи преисподнях, — произнес король, когда его люди вырвали Рейниру из объятий сына. В одних описаниях говорится, что королеву за руку схватил сир Альфред Брум, другие же называют двух Томов: отца, Путаную Бороду, и сына, Путаного Языка. Свидетелем тому был также сир Марстон Уотерс, облаченный в белый плащ, — за доблесть Эйгон принял его в свою Королевскую гвардию.

Однако ни Уотерс, ни кто-либо из других присутствовавших во дворе рыцарей и лордов не произнес ни слова протеста, когда король Эйгон II отдал свою единокровную сестру дракону. Говорят, поначалу казалось, что Солнечный Огонь не проявлял никакого интереса к приношению, пока Брум не кольнул кинжалом грудь Рейниры. Запах крови возбудил дракона, который принюхался к королеве, а затем обдал ее струей огня, столь внезапно, что у отбегавшего сира Альфреда воспламенился плащ. Рейнира Таргариен еще успела поднять голову к небу и выкрикнуть одно, последнее проклятие единокровному брату, прежде чем Солнечный Огонь сомкнул челюсти, отрывая ее руку вместе с плечом.

Как рассказывает септон Юстас, Золотой дракон пожрал королеву в шесть глотков, оставив лишь левую ногу от голени и ниже «для Неведомого». Элинда Масси, самая юная и нежная из фрейлин Рейниры, будто бы выцарапала собственные глаза, чтобы не видеть этого зрелища, но сын королевы Эйгон Младший замер в ужасе, не в силах отвести взгляд. Рейнира Таргариен, Отрада Королевства и Королева На Полгода, покинула нашу юдоль слез в двадцать второй день десятой луны 130 года после Завоевания Эйгона, будучи тридцати трех лет от роду.

Рисунок 64. Король Эйгон II отдает на съедение дракону Солнечному Огню свою единокровную сестру, принцессу Рейниру Таргариен.

Сир Альфред Брум настаивал также на убийстве принца Эйгона, однако король ему запретил. Он заявил, что мальчик, хотя и всего лишь десяти лет от роду, может оказаться полезен как заложник. Невзирая на гибель Рейниры, ее сторонники еще не покинули поле брани; с ними нужно было управиться, прежде чем его милость мог бы надеяться вновь воссесть на Железный трон. Потому принцу Эйгону наложили цепи на руки, ноги и шею и отвели в темницы под Драконьим Камнем. Фрейлинам же покойной королевы, как особам благородного происхождения, предоставили кельи в башне Морского Дракона, где им надлежало дожидаться выкупа.

— Закончилось время прятаться, — объявил Эйгон II. — Пусть летят вороны, и да узнает королевство, что самозванка мертва, и законный король направляется домой, дабы вернуть трон своего отца.

Краткое и скорбное царствование Эйгона II

— Закончилось время прятаться, — объявил Эйгон II на Драконьем Камне после того, как Солнечный Огонь пожрал его сестру. — Пусть летят вороны, и да узнает королевство, что самозванка мертва, и законный король направляется домой, дабы вернуть трон своего отца.

Однако даже законные короли могут изведать, что некоторые дела намного проще провозгласить, нежели совершить. Луна пошла на прибыль, потом на убыль, потом вновь на прибыль, а Эйгон II все задерживался на Драконьем Камне.

Путь к Королевской Гавани преграждали остров Дрифтмарк, простор Черноводного залива и десятки веларионовских кораблей, рыщущих по этим водам. Морской Змей задерживался «в гостях» у Тристана Истинного Пламени в столице, сир Аддам сложил голову в Тамблтоне, так что командовать флотами Веларионов выпало брату Аддама — Алину, младшему сыну Мышки, дочери корабела, юнцу лет пятнадцати… Кем он был Эйгону — другом или врагом? Его брат пал в бою, сражаясь за королеву Рейниру, но та же самая королева бросила лорда Велариона за решетку, а теперь ее и в живых не было. В Дрифтмарк полетели вороны с предложениями: дом Веларионов получит прощение за все прошлые провинности, если Алин из Халла явится на Драконий Камень и присягнет королю на верность… но пока ответа на эти письма не воспоследовало, для Эйгона было бы сущим безрассудством пытаться пересечь залив на судне, рискуя попасть в руки врагов.

Да и сам его милость не горел желанием отправляться в Королевскую Гавань морем. В первые дни после расправы над единокровной сестрой король еще лелеял надежду, что Солнечный Огонь оправится и сможет летать. Но дракон, как казалось, только слабел и слабел, и скоро