Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

– Прости, Зоя. – Макс наклонил голову, но в голосе его не было и тени сожаления.

– Мы получили все, о чем мечтали… Мы возвысились! – прошипел Дэн.

– Не то что ты, – хохотнула Кира. – Кто ты такая? Младший научный сотрудник на кафедре фольклористики?

– Так бестолково распорядиться полученным даром… – просипел Макс.

– Ты его недостойна, – протянула Ира.

Кира наклонилась, подняла с земли кривой сук с острым концом.

– Убейте ее! – холодно бросила она, протянув обломок Дэну, и тот послушно взял острую палку.

Ира подняла камень, Макс вытащил из кармана провод от зарядного устройства…

Четверка окружила девушку. Их пустые глаза светились зеленым.

Сердце Зои колотилось так, словно собиралось выломать ребра. В горле встал ком, не позволяющий ни вдохнуть, ни выдохнуть… Во рту пересохло. Отчаяние давило на плечи и тянуло к земле.

В это мгновение на грани слышимости она уловила шуршание и шелест… Будто некто перевернул тысячу песочных часов. Шелест и шипение складывались в слова.

«Мы близ-с-с-ско… Уж-ш-ше поч-ш-шти здес-с-сь», – разобрала Зоя.

Кожа покрылась мурашками, волосы на голове зашевелились.

Звук исходил из леса под холмом, и Зоя не могла отвести взгляда от плотной стены деревьев… Окружившая ее четверка вдруг показалась совсем не страшной по сравнению с тем, что двигалось к холму.

– Смотрите! – ахнула Ира, проследив за взглядом внезапно замершей Зои.

Туман просочился между деревьями и пополз вверх по склону холма прозрачными извивающимися щупальцами. Нападающие замерли.

Из тумана соткалась высокая худощавая фигура. Теперь к ним по склону невесомо скользил человек в пальто с принтом под змеиную чешую. В руке он сжимал трость, рукоять которой была вырезана в виде змеиной головы. А глаза его светились желтым пламенем.

Человек остановился в трех шагах от преследователей.

– Дядя, ты кто? – с угрозой процедил Дэн.

– Давай иди отсюда, – потребовала Кира.

Но появление незнакомца разрушило чары. Голос Киры больше не источал власть. Ира, Дэн и Макс остановились в нерешительности.

Мужчина уставил на Киру желтые глаза и усмехнулся. И из леса за его спиной вверх по склону хлынула поблескивающая в лунном свете река, шелестящая, словно листья на ветру.

Поток змей захлестывал холм, скрывая чахлую траву. Они быстро добрались до замерших на склоне людей. Вокруг Зои осталось свободное пространство, зато ноги ее преследователей обвили плотные живые оковы.

Все четверо застыли в неестественных позах, боясь пошевелиться.

Зоя же ощутила смертельную усталость и опустошение. Холод давно проник под тонкое пальто и сотрясал измотанное и избитое тело крупной дрожью. Хотелось положить голову на землю и закрыть глаза. Но цепкий взгляд незнакомца не отпускал.

Он медленно прошел мимо ее бывших друзей, застывших в нелепых позах, склонился над девушкой и протянул ей руку.

– Поднимайтес-сь, З-с-соя Витальевна, – тихо произнес он.

Зоя схватилась за сухую холодную ладонь, и незнакомец помог ей встать. Затем он весьма предупредительно накинул ей на плечи свое пальто, под которым поверх блестящей шелком сорочки искрился в лунном свете жилет, и повел вниз с холма. Ужи перед ними мгновенно расползались, уступая дорогу.

Зою постепенно отпускало. Боль испарялась. Девушка глянула на бледные ладони и с удивлением увидела, как царапины затягиваются и исчезают без следа.

Как только тело перестало дрожать и начало слушаться, Зоя запустила руку за пазуху и вынула осколок.

– Это ваше… Извините, что…

Но ведущий ее господин мягко прижал указательный палец к ее губам, останавливая поток извинений.

– Тс-с-с… – прошипел он. – Идите, З-с-соя Витальевна. Не с-стоит вам тут находитьс-ся. – Он кивнул, и из змеиной массы выполз большущий уж, приподнял длинное извивающееся тело над землей и слегка наклонил плоскую голову. Господин бросил ему: – Проводи до города.

Уж поймал изумленный взгляд Зои и высунул язычок, тихо шелестя: «З-с-са мно-о-ой…»

– А что будет с ними? – Зоя сглотнула и указала на четверку бледных изваяний на склоне холма.

Ужиный царь изогнул губы в холодной улыбке:

– Не бес-спокойтес-сь, З-с-соя Витальевна. Я их не трону… Вс-с-сего лиш-шь возь-с-сму с них долг. С-с-с проц-сентами…

И ноги сами понесли Зою к лесу вслед за змеем-провожатым.

– Ну ка-ук? – спросил Баксик, когда хозяйка с тихим стоном скинула мокрые от снега сапоги и прошла в комнату. – Нашли-у девочку?

– Да… – Зоя упала в объятия кресла и вытянула ноги к жарящей батарее. – Белки помогли. Девочка ушла искать Деда Мороза, чтобы попросить подарок для братика.

Баксик упер в хозяйку немигающий взгляд. А она сидела, откинувшись на спинку и закрыв глаза.

– Чую, ты что-то скрывау-ешь… Дава-у рассказыва-у, – мурлыкнул кот.

– Я видела их сегодня… – тихо произнесла Зоя. – Дэн с гитарой пытался устроиться перед входом в магазин, но его сгоняли охранники. Куда бы он ни встал, его тут же находили и прогоняли. А мимо шел Макс, и в него врезалась укатившаяся товарная тележка, на плечо упал сюрприз от вороны, а напоследок он еще и поскользнулся на замерзшей луже.

– И правда-у… С процента-уми… – фыркнул Баксик.

– Ага… – выдохнула его хозяйка. – А в магазине громко ссорились две сотрудницы на выкладке. Одна кричала, что вторая ее совсем не слушает, а другая растерянно шарила по карманам и причитала, что снова потеряла что-то, кажется ключ или пистолет с ценниками. Догадайся, как их звали…

Ия Поликарпова-Гилевич. Жилец

Оно опять шумело.

Сначала из недр винтажного комода начинало доноситься тихое шуршание, будто нахальная мышь приложилась к тетушкиному кашемировому свитеру. Затем обязательно раскатисто били напольные часы, и им было абсолютно фиолетово, что новый час еще не наступил. На последних ударах Виктор предпочитал запираться в своей спальне. Комнатка-пенал в конце коридора восстановленной из коммуналки барской квартиры уже шестую ночь превращалась в импровизированную крепость: ничего, кроме кровати, испуганного Виктора и старинного камина, изразцы которого то и дело вспыхивали кровавыми каплями, – но это было лучше, чем видеть во всех отражающих поверхностях алые разводы и то и дело ощущать ледяные прикосновения на своей шее.

Виктор смахнул со лба липкую от пота прядь черных волос и залез с ногами на кровать. Пушистое одеяло на миг вызвало отвращение: будто сотни волосатых гусениц прошлись по рукам своими щетинками.

Вдох-выдох, еще один глубокий вдох. Виктор закрыл глаза и попытался представить себя на море, в университете, да где угодно, лишь бы подальше от тетушкиной квартиры. Воспоминания кружились, мелькали мозаичным калейдоскопом, но упорно возвращали Виктора в то утро, когда он согласился пожить в этом дореволюционном доме.

В ушах пиликала мелодия домашнего телефона, та самая, про которую говорят: «О, я знаю ее, это же…» – и замолкают, выбирая между Моцартом и Бетховеном. Конечно, никто из этих композиторов отношения к телефонной трели не имеет.

– Витюша, как дела? Мне помощь твоя нужна, не откажешь Нелли Владимировне? – Тетушка всегда так. О себе в третьем лице и с нахрапом. А чего еще ожидать от директора одного из крупнейших государственных музеев?

– Доброе утро, тетя Неля. Да, конечно, слушаю вас. – В тот момент об отказе не было и мысли. Нелли Владимировна умела благодарить: в прошлый