Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

Тут все было иным: туристический гомон остался где-то позади, танцы сменились гулким эхом шагов по мокрой брусчатке, а разношерстная веселящаяся толпа – редкими парочками прохожих. Ветер срывал с кленов последние багровые листья и бросал их под ноги толпе, создавая хрупкий, обреченный на уничтожение ковер. Листья шуршали, подкидываемые носками прохожих, хрустели под массивными каблуками, чавкали под подошвами, и звуки эти были самым главным и настойчивым аккомпанементом вечера – тихим непрерывным шепотом увядания.

В узких проемах каменных стен глухо мерцали фонари, задрапированные сырой осязаемой дымкой октябрьского тумана.

Здесь отчетливо ощущался настоящий возраст города: столетия, застывшие в тускло освещенных переулках, время, спрятанное в старых домовых нишах, события уже случившиеся и еще не произошедшие, за которыми из века в век следили старые изваяния святых. Аня вдруг почувствовала, как липкое чувство страха забирается под одежду и пробирает до самых костей.

Она упустила момент, когда они появились – группа из трех человек в одинаковых, идеально сидящих черных фраках и в масках, странных, неправильных, покрытых керамической глазурью со сколами, от которых расходилась серо-белая сетка трещин. Эти маски были как лица. Угасшие, потерянные, без чувств и эмоций – лица из страшных снов, где они прячутся на самом виду. Троица притаилась в глубине переулка, замерла во времени, превратилась в ожидание, наблюдая за потоком людей.

Аня задержала дыхание, жадно следя за тройкой. Стоило попытаться отвести взгляд, сбросить липкое жуткое наваждение, как один из них медленно повернул голову в ее сторону. Девушка вздрогнула. Миндалевидные глазницы маски, где должны были обнаружиться глаза, оказались слепыми. Чернеющие водовороты сверлили Аню голодным изучающим взглядом. По спине неприятным ознобом растекалась дрожь, отдающаяся покалыванием в замерзших пальцах.

– Нют, ты только глянь, какие оригиналы, – ткнул Максим локтем девушку, указывая на группу «безликих».

Безотчетное чувство опасности накатывало. Сердце ускорило ритм и стучало где-то в горле. Подступала тошнота. Аня не сводила взгляда с «безликих», как жертва не сводит взгляда с хищника. Ей казалось: стоит отвернуться – и они набросятся на них с Максимом. Она все смотрела и не понимала: что не так в их позах? Они казались переломанными, неестественными, собранными из неподходящих друг другу кусочков. Будто кто-то собрал и слепил их на скорую руку. Что-то в этих созданиях напоминало ей сломанных марионеток.

Макс потянул ее дальше, и, пока «безликие» не исчезли из ее поля зрения, она продолжала смотреть. И когда на улице остались только они вдвоем, ощущение, что чьи-то плотоядные глаза сопровождают их повсюду, не покидало Аню. Но, поглядывая на Макса, увлеченного поисками паба, ради которого и затевался сегодняшний хеллоуинский выход, она успокаивалась. Парень никакой тревоги не проявлял. Однако белые безликие маски по-прежнему мелькали в теперь далекой толпе – то справа, то сзади, всегда на одной и той же дистанции.

Праздник на площади был в разгаре. Гремела музыка, люди смеялись, фотографировались, танцевали, плавно перетекая из одного заведения в другое. Тут и там вспыхивали шоу уличных музыкантов и фокусников, но Аня уже не могла расслабиться, ее глаза продолжали цепляться за «безликих», преследующих их.

В какой-то момент она почувствовала легкое головокружение, а бархатная маска, еще недавно такая легкая, начала давить на переносицу. От ткани пахнуло не привычными духами, а пылью и сухими травами.

– Макс, я немного отойду, голова кружится, – сказала она и, не дожидаясь ответа, отступила под арку.

Там было тихо и пусто. И холодно. Аня прислонилась к сырому камню, стараясь отдышаться.

Она увидела их периферическим зрением. Те же трое – безобразные, сломанные, искаженные, неправильные – они стояли в конце арки, блокируя выход на площадь. Аня боялась поднять глаза и посмотреть прямо. Они были ближе, чем в переулке. Тусклый треугольный отблеск фонаря позволял разглядеть то, что девушка не могла увидеть ранее: каждую трещинку на масках, каждый скол, темные засохшие пятна в районе рта, похожие на запекшуюся грязь или кровь.

Один из них поднял руку и медленно поманил ее к себе указательным пальцем. Сердце снова зашлось в странной барабанной дроби. Она медленно покачала головой и вжалась в шершавую холодную стену, цепляясь за выступающие из стены камни, пытаясь унять дрожь в ногах. Шумно задышала, хватая ртом воздух. «Безликие» не отреагировали, и она уже почти убедила себя, что это просто чья-то хеллоуинская шутка… И в этот самый момент рука, манившая ее к себе, безвольно рухнула. Фарфоровые лица одновременно склонились, и три фигуры сделали шаг в ее сторону. Это было завораживающе и жутко одновременно: правая нога стоящего первым согнулась в колене под невозможным углом, вывернулась внутрь и с сухим костяным щелчком стукнула о брусчатку. Корпус качнулся вперед, будто его толкнули в спину, а левая рука, висевшая плетью, резко взметнулась вверх. Кисть хрустнула, когтистые пальцы застыли в угрожающем жесте.

Откуда-то сверху донесся тихий протяжный скрип. Аня подняла голову, а «безликие» уже делали следующий «шаг». Левая нога оторвалась от земли, выбросилась вперед, тела двигались зигзагами, неспособные держать позу. Как марионетки на шарнирах, они накренялись, изгибались и шатались из стороны в сторону с совершенно невероятной амплитудой. Их конечности изламывались в суставах с отвратительным пощелкиванием. Головы вытягивались на тонких шеях, как на шлангах, болталась, скребли о стены краями масок. Они не отрывали глаз от ее лица.

Аня застыла, не в силах перестать смотреть. Ее разум отказывался верить в то, что это происходит. От движений этих жутких созданий бросало в дрожь, каждое поскрипывание пугающей механики заставляло крик оседать где-то в горле. Все это было неестественно, нереально, и от этого жутко.

Собрав остатки смелости, Аня рванулась в противоположную сторону, к старому полузаброшенному монастырю. Шагов за спиной она не слышала, только треск, скрип и далекий гул толпы, но знала – они идут. Не бегут, но преследуют ее с неумолимой механической точностью.

Она споткнулась о булыжник и упала, больно ударившись коленом. Маска съехала набок. Когда она подняла голову, то увидела, что белые фигуры стоят вокруг нее, образуя треугольник. Тишина стала оглушительной. Музыка с площади доносилась как будто из другого измерения.

Фигура прямо перед ней медленно и дергано наклонилась. Аня зажмурилась, вцепившись руками в камни брусчатки. Но ничего не произошло. Только тихий шепот, похожий на скрип несмазанных петель:

– Не твое… Отдай…

Внезапно ее озарило: маска. Ее бархатная маска, которая так приглянулась своим изяществом и простотой. Не открывая глаз, дрожащими руками Аня сорвала ее с лица и отшвырнула на мостовую. Маска упала с глухим стуком и покатилась по мокрым камням брусчатки.

Аня осмелилась открыть глаза, только когда услышала Максима: «Ты где пропала? Я везде тебя искал!»

Она осмотрелась. В переулке никого не было, кроме нее, кошки, перебегающей дорогу, и идущего к ней Максима.

– Нют? Что случилось? Ты упала? Поранилась? – спросил он, присаживаясь на корточки и протягивая