Горицвет - Диана Чайковская

Изнанка полотна

– Что с ним ещё может статься? – Андруш одёрнул крест и прошёлся к краю шатра.

Войску удалось разбить степняков, но в битве ранили княжича. Воевода вместе с дружиной выволокли его, пока продолжалась сеча, и наказали созвать всех травниц, знахарок и ведьм. Горяна оказалась сильнее прочих. После её отваров Воислав спокойно задышал, а кровь перестала сочиться из раны сквозь повязки.

Андруш тоже наворачивал круги, читая молитвы. Ему не верили – косились, хмурились, хотя мужики уверяли, будто видели, что он «закружил-заворожил нечисть». Дурная слава! Отряхнуть бы плечи, обратиться к Господу, избавляясь от неё. Хотя – к лучшему. Не побьют и не прогонят.

– Мало ли что, мало ли кто! – возмутилась Горяна. – Княжич – наше солнце тут, его стеречь надобно, а то как подошлют хворь какую… А может, и не только её.

Андрушу уже объяснили, что за княжеским родом повсюду следует удача, и если кого-то из сыновей ранят – значит, нужно бросать всё и спасать. Иначе, мол, боги отвернутся, настанут мрачные времена, а там и до смерти недалеко. Оттого и позвали всех сразу, хотя в шаге от шатра лежали такие же искалеченные воины.

Андруш приподнял полог и поморщился. Тех, кто мог двигаться и потерял кисть, палец или всего-навсего оружие, отпаивали травяными настоями, иных – добивали. Мириться с подобным зверством – всё равно что пособничать демонам. Но если задуматься, то как иначе? Тащить по деревням – долго, дорого, держать в тылу – тоже, да и мучиться будут. Оставалось только перекреститься и помолиться ещё раз – уже за души воинов. В конце концов, они умерли в почёте и славе.

– Подвело вас это солнце. – Воислав приоткрыл глаза и хотел было приподняться на шкурах. Горяна тут же надавила на его здоровое плечо с тихим:

– Лежи, княжич. Если хочешь жить – лежи.

– Нам позвать кого? – Андруш мельком осмотрел Воислава и отметил про себя, что тот удивительно статен для княжича, который всю жизнь просидел в тереме. Только пряди свалялись от пота и крови, напоминая больше грязную мешанину, а на лбу появилась первая морщина.

– Пока не надо, – прохрипел он и закашлялся. Горяна поднесла ему золочёную шестигранную чашу, в которой плескалось что-то горькое и гадкое. Ох уж это ведьмовство!

– Твоё войско победило, – бесцветно произнёс Андруш, хотя, наверное, стоило радоваться, как радовались выжившие витязи. – Степняки отступили за реку.

Кажется, княжичу это тоже показалось слабым утешением. Он вымученно улыбнулся и откинулся на медвежью шкуру. Это не победа, а вороний пир, жажда упиваться погибелью, так похожая на повадки дьявольских созданий. Андруш сжал зубы, чтобы не высказать ничего подобного вслух.

Нет уж, лучше найти себе дело: утешить раненых и тех, кто оплакивал собратьев.

– Если моя помощь не нужна, я пройдусь, – сдержанно произнёс он. – Княжич, вряд ли ты меня запомнишь, но знай: меня зовут Андруш, я слуга Господень и несу Его Слово на твоих землях.

Андруш легонько склонил голову и вышел к пригорку. Со всех сторон несло хмелем, гнилью, кровью, палёным железом – видимо, прижигали раны, – кострами и мясом. Удивительный люд! Он едва мог смотреть на травяные варева, не говоря уже о курах или гусях. При одной мысли чуть ли не выворачивало.

– Эй! – Его окликнул витязь, лежавший в траве.

Андруш подошёл поближе и ужаснулся: у бедолаги не было правой руки и левой ноги. Страх какой! Хорошо хоть, тряпицами замотали.

– Мне недолго осталось, – прохрипел он и указал дрожащим пальцем в небо. – Я уже выпил сон-зелье, так что скоро отправлюсь туда. Но прежде я бы хотел… – Из его горла вырвался страшный кашель, а следом – кровь, – …хотел, чтобы ты проводил меня. Как у вас принято.

Андруш не стал задавать вопросы, ни к чему было тратить силы этого несчастного. Он кивнул и коснулся потного лба, приговаривая:

– Да святится имя Твоё, да приидет царствие Твоё, как на земле, так и на небе.

Трижды вывести крест – за Отца, Сына и Святого Духа, затем выплести сквозь подступающий к горлу ком «Да простятся тебе грехи твои» – и прочитать заупокойную молитву. Главное – не смотреть, не разглядывать. И не сорваться.

Андруш вырывал слова из сердца, надеясь, что бедный витязь уснёт под них, а его душа достигнет ворот рая. Больше не было пахучей степи, хохота, плясок и шуток – битва превратила золотистые и зелёные покрывала в грязь, осквернила землю, выпустив наружу боль и скорбь. А виновник всего этого лежал среди мягких шкур, ничего не видя и не слыша. Не он ли, предводитель и княжич, должен беречь люд? Заботиться о народе так же, как священник – о пастве? Не он ли обязан ставить всякую жизнь превыше всего? И где она, эта удача, что якобы вьётся за Воиславом?

Глаза витязя остекленели. Андруш прикрыл их и всхлипнул. По щекам покатились слёзы – за всех павших, брошенных, добитых и вынужденных мучиться. Сколько ужаса! Наверное, если представить, можно разорваться от боли.

– И меня очисти! – раздалось справа.

Он сжал в руке крест, надеясь, что Господь даст побольше мужества, а после поспешил к очередному бедняге, которого поджидала погибель.

– Меня тоже! – Кто-то схватил Андруша за ногу. Осталось лишь кивнуть и продолжить молиться.

– И мне помоги! – А вот этот, скорее всего, выживет, даром что без руки.

Он клал ладони на грудь, представлял, как мрак выходит из сердца и оно очищается, затем обращался к Господу. Раз за разом. Огонёк его веры согревал – и воины тянулись к нему. Всё больше становилось живых, всё меньше – тех, кто барахтался на грани. Андруш позволил себе улыбнуться: наконец-то сбывалась его мечта, хоть и невероятно высокой ценой. Будь его воля, он заплатил бы не душами, а монетами.

– Обнимитесь, ибо все вы братья, – говорил он воинам, которые разругались из-за куриной ноги. – Кто знает, может, завтра вы оба окажетесь перед Богом.

Какой-то стрелец не выдержал и разрыдался, вцепившись в рукав витязя, что очищал кистень куском рубахи. Казалось, в голосе Андруша звучат слова Спасителя – Того, кто объединил народы и поднял Ясное Королевство из пепла и мрака многоверия.

– Не сторонитесь раненых и калек, им очень нужна ваша помощь, – он повторял эти слова мягко,