Пламя и кровь - Джордж Мартин

и владетеля Дрифтмарка. После чего он отправился в Королевскую Гавань, чтобы потребовать место Морского Змея среди регентов. (Пусть он и был еще мальчишкой, дерзости лорду Алину было не занимать). Десница поблагодарил его и отправил домой… что и понятно, поскольку Алину Велариону в 132 году было всего шестнадцать. Место лорда Корлиса в совете регентов уже было предложено более взрослому и опытному мужу: Анвину Пику, лорду Звездного Пика, лорду Данстонбери, лорду Белой Рощи.

У сира Тиланда была более неотложная проблема в 132 году от З.Э.: вопрос о престолонаследии. Пусть лорд Корлис и был стар и немощен, его скоропостижная кончина все же послужила мрачным напоминанием о том, что любой человек может умереть в любое время — даже, казалось бы, здоровый молодой король, как Эйгон III. Война, болезнь, несчастный случай… на свете предостаточно способов умереть, и если король погибнет, кто будет наследником?

— Если он умрет и не оставит наследника, нам снова придется танцевать, как бы ни противна нам была музыка, — предупреждал своих коллег-регентов лорд Манфрид Мутон. Королева Джейхейра имела не меньше прав на трон, чем сам король, а некоторые полагали, что и больше, но мысль о том, чтобы возвести милого, простодушного, испуганного ребенка на Железный трон была безумием — с этим согласились все. Сам король Эйгон, когда его спросили, предложил своего чашника Геймона Белокурого, напомнив регентам, что мальчик «уже был королем». Это было тоже невозможно.

По правде говоря, было только два претендента, которых бы приняла держава: единокровные сестры короля, Бейла и Рейна Таргариен, дочери-близнецы принца Деймона и его первой жены, леди Лейны Веларион. Девочкам было по шестнадцать лет, высокие и стройные, с серебристыми волосами, любимицы всего города. Король Эйгон после коронации редко ступал за пределы Красного замка, а его маленькая королева и вовсе никогда не покидала собственные покои, так что в прошедшем году на люди показывались по большей части Рейна с Бейлой. Они выезжали на охоту с собаками или ястребами, подавали милостыню бедным, принимали вместе с десницей короля посланников и прибывающих ко двору лордов, выступали хозяйками на пирах (которых было мало), маскарадах и балах (которых до них и вовсе не бывало). Близнецы были единственными Таргариенами, которых видел народ.

Но даже здесь совет столкнулся с трудностями и разделился во мнениях. Когда Леовин Корбрей сказал:

— Леди Рейна стала бы великолепной королевой, — сир Тиланд отметил, что Бейла первой вышла из чрева матери.

— Бейла слишком дика, — возразил сир Торрхен Мандерли. — Как же она сможет управлять королевством, когда с собой не может справиться?

Сир Уиллис Фелл согласился с этим:

— Это должна быть Рейна. У нее есть дракон, у ее сестры нет.

— Бейла летала на драконе, — возразил лорд Корбрей, — у Рейны пока только детеныш.

Роланд Вестерлинг ответил ему:

— Дракон Бейлы низверг с небес нашего покойного короля. В королевстве много людей, которые этого не забыли. Коронуйте ее, и мы снова разбередим старые раны.

Однако именно великий мейстер Манкан положил конец дебатам, когда сказал:

— Милорды, это неважно. Они обе девушки. Неужели мы так мало узнали после побоища? Мы должны придерживаться права первородства, как постановил Великий совет в 101 году от З.Э. Мужчина-наследник в очереди на трон должен идти прежде женщины.

— А кто же этот мужчина-наследник, милорд? — спросил лорд Тиланд. — Кажется, мы их всех перебили.

У Манкана не было ответа, но он сказал, что изучит проблему. Таким образом, решающий вопрос о преемственности остался нерешенным.

Эта неопределенность едва ли избавила близнецов от прислужливого внимания всех ухажеров, доверенных лиц, компаньонов и подобных льстецов, желающих подружиться с предполагаемыми наследницами короля, хотя сестры реагировали на этих подхалимов по-разному. Там, где Рейна была в восторге от того, что была центром придворной жизни, Бейла сердилась на похвалу и, казалось, получала удовольствие, высмеивая и мучая поклонников, которые порхали вокруг нее, словно мотыльки.

Пока близняшки были юны и неразлучны, их нельзя было отличить друг от друга, но расставшись, они повзрослели по-разному. В Долине Рейна, как воспитанница леди Джейн, жила себе в покое и уюте. Служанки расчесывали ей волосы, наполняли ванны, певцы сочиняли оды о ее красоте, а рыцари сражались в поединках за ее благосклонность. То же самое было и в Королевской Гавани, где десятки галантных молодых лордов состязались за ее улыбку, художники умоляли о милости позировать для портрета, а лучшие портные добивались чести сшить ей платья. И повсюду, куда бы Рейна ни шла, ее сопровождала Утро, юная драконица, которая часто укрывала плечи хозяйки, словно шаль.

Время Бейлы на Драконьем Камне было куда как беспокойнее и закончилось огнем и кровью. К тому времени, когда она прибыла ко двору, во всем государстве не было второй такой упрямицы и непоседы. Рейна была стройна и изящна, Бейла поджариста и проворна. Рейна любила танцевать; Бейла обожала ездить верхом… и летать, хотя и лишилась этого удовольствия, когда погибла ее драконица. Она обрезала серебристые волосы коротко, как у мальчика, чтобы они не мешались во время верховой езды. Снова и снова она убегала от своих дам, чтобы поискать приключений на улицах. Она принимала участие в пьяных скачках по улице Сестер, переплывала при лунном свете Черноводную (в чьих мощных течениях утонул не один умелый пловец), пила с золотыми плащами в их казармах, ставила на кон деньги, а иногда и одежду в крысиных ямах Блошиного Конца. Однажды она исчезла на три дня и по возвращении отказалась отвечать, где была.

Более того, у Бейлы была тяга к неподходящим приятелям. Она приводила их с собой домой в Красный замок как бродячих собак, требуя дать им должности в замке или ввести в ее свиту. Среди этих ее питомцев был миловидный молодой жонглер, подмастерье кузнеца, чьими мускулами она восхищалась, безногий нищий, которого она жалела, фокусник мелкого пошиба, которого она приняла за настоящего волшебника, простой оруженосец межевого рыцаря и даже пара молодых девушек из борделя, близнецы, «Как мы с тобой, Рей». Однажды она привела с собой целый балаган скоморохов. Септа Амарис, которой поручили